был значительно старше своих сводных братьев-королей, так как появился на свет еще до брачного союза своего отца с бургундской принцессой Хродехильдой (этот брак датируется примерно 493 г.)[50]. То, что Теодорих был сводным братом остальных королей, накладывало отпечаток на отношения внутри семьи[51]. Но в конце правления Хлодвига Теодорих уже имел значительный авторитет среди франков, так как во время вторжения франков в Аквитанию в 507 г. отец отправлял его на завоевание области Альби, Родеза и Оверни, с чем он прекрасно справился. На момент смерти Хлодвига в 511 г. сам Теодорих уже имел взрослого сына Теодеберта, таким образом, можно предположить, что Теодорих не мог родиться позднее 480 г.
Между тем бытует несколько мнений, касающихся статуса его матери и происхождения его имени. Так, высказывается предположение, что Теодорих мог родиться в результате брака, заключенного в 484–485 гг. между Хлодвигом и дочерью короля рипуарских франков Сигиберта Хромого. Григорий Турский, а вслед за ним и другие христианские авторы якобы отказывались признавать этот брак вследствие того, что он был совершен по языческому обряду, и поэтому в своих трудах называли Теодориха незаконнорожденным[52]. Однако это не может соответствовать истине, так как по этой логике Григорий не должен был бы признавать и брак Хильдерика, совершенный, несомненно, по языческим обрядам, а также другие, более поздние бракосочетания, например, дочери самого Теодориха и короля варнов. Еще более важно то, что, как уже говорилось выше, Теодорих не мог родиться позднее 480 г., и тем самым союз, который, по-видимому, был заключен между королями Хлодвигом и Сигибертом Хромым в 484–485 гг., не имел никакого отношения к рождению самого Теодориха, который, скорее всего, родился еще при жизни своего деда Хильдерика. И соответственно, значительный массив земель, включавших в том числе и владения рипуарских королей, достался Теодориху при разделе 511 г. не благодаря его принадлежности к рипуарскому королевскому дому, а исключительно его качествам, признанным и доказанным в том числе на полях сражений еще при жизни его отца, чем не могли похвастать на тот момент его сводные братья. Что касается его имени, то П. Джири предположил, что Хлодвиг назвал своего сына в дань уважения, которое он испытывал к королю остготов Теодориху Великому[53]. И действительно, схожесть имен двух королей впоследствии иногда приводила в замешательство даже Григория Турского. Но подобное предположение выглядит мало правдоподобным, так как франк Теодорих родился до 480 г., и только через десятилетие в 489 г. король остготов Теодорих Великий вторгся в пределы Италии и мог непосредственно войти в орбиту интересов Хлодвига.
До этого момента весьма сомнительно, что эти два короля вообще имели контакты между собой, так как их интересы были больше обращены на внутренние дела Галлии и Византии соответственно. И, соответственно, Хлодвиг не имел причин называть своего старшего сына в честь короля остготов.
О самом Теодорихе и его характере можно уяснить только то, что, по словам Григория Турского, он был склонным к хитрости и коварству. В связи с этим можно упомянуть то, что, повествуя о Ницетии Трирском в одном из своих трудов, Григорий отмечает, что Теодорих очень ценил Ницетия за то, что «он часто обличал короля в грехах и проступках и тем самым совершенствовал короля своими обличениями»[54]. О каких именно грехах и проступках шла речь, Григорий, к сожалению, не уточняет, поэтому для нас это остается неизвестным. Здесь, помимо указания на существовавшие грехи короля, можно отметить и то достаточно высокое положение Ницетия Трирского при дворе короля, которое позволяло ему открыто упрекать и делать наставления королю. Также стоит обратить внимание на то, что сам Ницетий, происходивший из Лимузена, был привлечен Теодорихом в Австразию, где занял кафедру Трира. Таким образом, политика привлечения выходцев из Аквитании к высшим должностям администрации королевства существовала при Теодорихе и продолжилась более масштабно уже при его преемниках, о чем мы будем говорить ниже, при рассмотрении деятельности Теодеберта I.
Как видно из Карты 3, при разделе Теодориху достались два блока земель. Первый — восточная часть франкских владений, будущая Австразия, с такими городами, как Мец, Трир, Кельн, Верден, Лангр, Санс, Труа и Реймс[55]. Однако Е. Эвиг подверг это сомнению, предположив, что Труа после раздела 511 г. мог принадлежать королевству Хлодомера. Но все эти сомнения основаны на неправильной датировке Е. Эвигом карательного похода Теодориха против Оверни 530-ми годами, а также, на наш взгляд, на его ошибочном представлении об участии Теодориха в разделе королевства Хлодомера в 524 г.[56], обо всем этом мы будем говорить ниже. Таким образом, принадлежность области Труа королевству Теодориха при разделе 511 г. не может вызывать сомнений. Во второй блок его владений входила восточная Аквитания, в завоевании которой он недавно принимал непосредственное участие. Однако стоит уточнить, что война против вестготов в Галлии, начатая Хлодвигом в 507 г., не закончилась с его смертью в 511 г., военные действия продолжались. Войскам Теодориха Великого удалось вернуть под власть готов некоторые части Галлии, такие как область Родеза, Альби, Жавола и Аризита, которые по разделу относились к королевству Теодориха. Когда король остготов Теодорих Великий в 512/513 г. заключает мир с наследниками Хлодвига, то он официально отказывается от всякой попытки отвоевать остальные утраченные земли, скрепив договор браком между несовершенолетним наследником вестготского престола Амаларихом и дочерью Хлодвига[58]. И так как в дальнейшем никаких боевых действий между франками и готами не велось, то можно с наибольшей вероятностью предположить, что указанные области были потеряны в период 511–513 гг. Именно после этого произошел конфликт горожан Родеза с епископом Квинцианом, которого обвинили перед готами в желании сдать город франкам, после чего Квинциан, испугавшись, совершил побег в Овернь под власть Теодориха[59]. В результате владения Теодориха в Аквитании свелись к обладанию Лимузеном и Овернью. Теодорих, проводя большую часть времени в Австразии и различных походах, никогда полностью не мог просто положиться на лояльность жителей западного анклава, областей, отделенных от основных владений Теодориха. О том, что эта проблема тревожила короля, говорит то, что он для поддержания лояльности Оверни взял юношей из знатных овернских родов в заложники. Среди них, по-видимому, оказался и Галл, дядя Григория Турского, которого привели к королю Теодориху и со многими другими клириками определили служить Богу в Трире, и там [король] «никогда не позволял блаженному Галлу отлучаться от себя»[60]. То же, по-видимому, касалось и жителей Лимузена. Об этом красноречиво свидетельствует пример Ницетия Трирского, уроженца Лиможа[61]. Данная политика продолжалась и при правлении его сына Теодеберта, когда, по словам
