Постоянная угроза нападений варваров привела к тому, что еще с начала V в. происходил отток галло-римского населения с севера и севера-востока Галлии на юг. Опустевшие земли постепенно заселялись пришлыми варварами, которые приносили свой уклад жизни. Конечно, не все галло-римское население покинуло насиженные места на севере и северо-востоке Галлии, в основном оно группировалось под защитой бывших римских городов, тогда как окрестности все больше подвергались новой колонизации варварскими народами.

Как уже отмечалось, остатками римской армии, дислоцированной в Парижском бассейне, руководил Эгидий. Его позднеримская армия, по всей видимости, была сильно варваризирована и включала в себя много представителей франков. Кроме того, короли салических франков продолжали оказывать свою союзническую поддержку по отношению к Эгидию, которого они считали преемником римской власти в Северной Галлии. Эгидий был сторонником императора Майориана, и после убийства последнего Рицимером в 461 г. он отбыл на север Галлии, где возглавил местное войско и в союзе с франками выступил против Рицимера, не признав его ставленников на имперском троне. В 463 г. войска Эгидия остановили нападение вестготов, которые выступали на стороне Рицимера и его императора Ливия Севера (461–465). Также вестготы пытались спровоцировать восстание на северо-западе Галлии против «узурпации» Эгидия, призывая поддержать законного императора Ливия Севера. В свою очередь сам Эгидий в 465 г. вел переговоры с вандальским королем Гейзерихом о совместном нападении на Рицимера. Однако внезапная смерть Эгидия в 465 г. не дала осуществиться этим планам.

Его преемником стал комит Павел, который продолжил контролировать Парижский бассейн в союзе с франками и отражать нападения вестготов. Саксы под предводительством Адовакрия напали на Бретань и захватили Анже[9]. При попытке освободить Анже погиб сам Павел, а пришедший на следующий день с подмогой его союзник, король салических франков Хильдерик, возглавил войско и отбил Анже у саксов. Видимо, с этого момента король Хильдерик встал во главе войск Эгидия и Павла. Однако на севере Галлии окончательно восторжествовали центробежные силы; каждый город, по всей видимости, жил уже обособленно, под управлением своего епископа и местной знати. На северо-западе достаточно влиятельными были отряды бриттов, которые иммигрировали из Британии и оказывали военную поддержку многим епископам этого региона. Именно против них около 465 г. высадился Адовакрий со своими саксами, но союзные Павел и франки выступили на помощь бриттам. Помимо бриттов, в Парижском бассейне жили обособленными группами другие саксы и аланы, получившие разрешение на расселение еще во время существования империи. Они тоже представляли влиятельную военную силу в регионе. Но все же самой влиятельной и многочисленной силой оставались франки. Поэтому многие городские элиты на севере от р. Луары, оказавшиеся предоставленными самим себе, по большей части ориентировались на союз и договоренности с франками. Одним из влиятельнейших франкских королей в период 465–481 гг. был король салических франков Хильдерик из рода Меровингов, который продолжал носить римский титул правителя данной провинции. О его влиятельной роли в рамках бывшей Западной империи может говорить и его вмешательство в италийские дела, когда он, по словам Григория Турского, помогал королю Италии Одоакру (476–493) разбить алеманнов[10]. Таким образом, племенной вождь федератов, обладавший реальной военной силой на месте, с исчезновением центральной власти Рима становился самой влиятельной фигурой в регионе.

Это касалось всех федератов, разместившихся на территории Западной империи. Весь юг Галлии до р. Луары на севере перешел под власть вестготского короля с резиденцией в Тулузе, на юго-востоке властвовали бургундские короли с центром в Лионе. Короли прирейнских франков с центром в Кельне также управляли своим регионом. Все эти короли уже порой на протяжении нескольких поколений находились на легальном положении на территории Западной Римской империи. Благодаря их влиянию Рим в последние десятилетия своего существования вынужден был признавать их право на высшие должности в занимаемых ими провинциях, тем самым инкорпорируя их в высшие слои управления империей. С исчезновением же власти Рима в провинциях эти короли оставались на местах, имея как реальную военную силу, способную защитить местное население, так и легальный статус управителей провинций, который они в свое время получили от правительства в Риме. Таким образом, для населения провинций «последние часы» империи прошли сравнительно незаметно. По существу, в провинциях мало что изменилось с отсылкой инсигний императора Запада в 476 г. Население оставалось под защитой и управлением королей войск федератов с легальным статусом, официально продолжавших контролировать вверенные им провинции.

Варварские короли войск федератов контролировали только те провинции или их части, которые в свое время были им переданы на расселение. В течение второй половины V в. они постепенно расширяли контролируемые ими регионы. Так вестготы, изначально расселенные в части Аквитании, в 460-х годах взяли под свою власть провинции Новемпопулана и Первую Нароннскую, к 470 г. они уже контролировали север Испании. В 470-х гг. вестготы заняли север Аквитании с Буржом, а после долгого сопротивления и Овернь. Также действовали и бургунды, которые изначально были расселены в области Лиона. В 460-х они распространили свое влияние на сам Лион, а также на Ди и Отён, а в 470-х гг. под их контроль перешли Вьенна и Везон, а также Дижон, Безансон, а в 485 г. и Лангр[11]. Весь этот постепенный процесс захвата власти варварскими королями, который продолжался и после 476 г., когда даже номинально власть Рима перестала существовать, показывает, что многие города и даже провинции в этот период действовали самостоятельно под управлением местной элиты. Они были вынуждены договариваться с различными военными силами, влиятельными в их регионе, но по факту вели самостоятельный образ жизни. Таким образом, Галлия в 460–490 гг. представляла собой «лоскутное одеяло» из территорий, подконтрольных власти варварских королей и самоуправляемых общин городов, под управлением своих комитов и епископов.

Так комит Арбогаст, который был потомком военачальника римской армии франкского происхождения, самостоятельно управлял Триром. И как Сидоний Аполлинарий замечает в своем письме, он правил уже не по римским законам, а по собственному усмотрению, тем самым представая вполне самостоятельным правителем[12]. Арбогаст был римским аристократом, который унаследовал свой пост комита Трира от отца, а не варварским предводителем, получившим эту должность от империи. По всей видимости, он в своем положении должен был опираться на союз с прирейнскими франками. Также независимое положение занимал Париж. Во времена Женевьевы, по словам ее биографа, Париж выдержал несколько многолетних осад со стороны франков. Местная знать сопротивлялась