Финикийские черты Иолая отчетливо прослеживаются также и в мифе о борьбе Геракла с Тифоном (Йамму). Миф этот, дошедший до нас в переложении Афинея[189], приписывает Иолаю оживление умершего Геракла, тело которого помогает ему разыскать перепел, служивший у финикийцев обычно жертвенным приношением.

Что касается сардского слоя в образе Иолая, то он впервые был замечен французским исследователем Ж. Байе при сравнении этрусских вариаций этого образа[190]. На основе изучения иконографических памятников, связанных с этрусским Виде (соответствующим Иолаю[191]), ему удалось установить, что Иолай на Западе принял несколько иной облик, чем в балканской иконографии. Непривычная иконография, по его мнению, создана этрусками, придавшими Виде облик сардского божества войны. Пути знакомства этрусков с сардскими религиозными образами обычно связывают с торговыми контактами этрусских городов с Сардинией. В свете гипотезы, предложенной в 1980 г. советским этрускологом А. И. Немировским, становится ясно, что тиррены, до того как слиться с заселявшими север Апеннинского полуострова пеласгами и дать начало народу этрусков, на протяжении нескольких столетий жили в Сардинии[192].

Образы «культурных героев» Аристея и Иолая вписываются в более широкую картину этнических перемен в Сардинии, нарисованную Павсанием (X, 17).

Первыми, утверждает Павсаний — подчеркивая при этом, что передает общепринятое мнение, — на остров прибыли на кораблях ливийцы во главе с Сардом. По имени Сарда и стал называться остров, который до того был известен бывавшим там «по торговым делам» грекам под названием Ихнусса из-за сходства его контуров со следом человеческой ноги (след — по-гречески ίχνος). Пришельцам не удалось вытеснить местное население, и они поселились рядом. Эта первая волна переселенцев мало чем отличалась от коренных жителей — строить города ни те ни другие не умели и «жили, рассеявшись повсюду, в хижинах и пещерах, как кому придётся».

О втором потоке пришельцев, следуя традиции, Павсаний писал, что они явились из Греции и возглавлял их зять Кадма Аристей. Павсанию известно, что некоторые авторы присоединяли к возглавленным Аристеем колонистам также и Дедала, но сам он решительно отвергает это мнение по хронологическим соображениям — Дедал жил в то время, когда в Фивах царствовал Эдип (т. е. в третьем после Аристея поколении). Вторые переселенцы, как полагает Павсаний, может быть, и владели искусством строительства городов, да были слишком малочисленны и слабы, чтобы приступить к постройке хотя бы одного города.

Третий поток колонистов Павсаний связывает с иберами, во главе которых стоял Норак, и построенная им Нора была первым городом острова (Павсаний подчеркивает, что так считают сами обитатели острова).

Что касается Иолая, он относится к четвертому потоку колонистов. Возглавленные им Гераклиды и жители Аттики, составившие войско героя, выстроили и заселили город с многообещающим названием Ольвия, что в переводе означает Благодатная. Кроме того, афиняне отдельно заложили город Огрилу, о названии которого Павсаний не мог сказать ничего определенного — то ли оно было дано по какому-либо из афинских демов, то ли в войске был какой-то Огрил, оставивший городу своё имя. Если следовать античной системе счета по поколениям, было это четыре поколения спустя после предыдущей греческой волны (возглавленной Аристеем) и за поколение до Троянской войны.

Все остальные перипетии в жизни населения этого исключительно плодородного острова связывались уже со временем после Троянской войны. Говорили, что часть кораблей с бежавшими на них вместе с Энеем троянцами была прибита ветрами к Сардинии и троянцы смешались с жившими на острове эллинами; что много лет спустя почти всех эллинов истребили в кровопролитной войне вновь появившиеся на острове — на этот раз с большим флотом и войском — ливийцы; что троянцам удалось бежать в горы и занять недоступные высоты; что в горах скрылись от новых колонистов и корсы, незадолго до того вытесненные с Корсики внутренними междоусобицами; что впоследствии всех обитателей Сардинии, кроме осевших в неприступных горах илионцев (троянцев) и корсов, покорили карфагеняне. Но все это относили уже ко временам после Иолая.

Что же дает археология для понимания греческих преданий о Сардинии?

Выходцы из Восточного Средиземноморья, в том числе балканского мира, появились в западных землях в середине II тысячелетия до н. э.[193] В Сардинии это совпадает с началом так называемой нурагической культуры, до сих пор вызывающей споры в науке.

Самую примечательную особенность этой культуры составляют около семи тысяч гигантских башен, разбросанных по всей территории острова. Местное население называет их нурагами. Они веками использовались в качестве каменоломен, многие из них бесследно исчезли, да и те, что уцелели, сохранились далеко не одинаково. От некоторых остались на поверхности лишь едва заметные возвышения, почти сливающиеся с каменистой почвой, другие — как и прежде, поднимаются в небо мощными усеченными конусами.

С тех пор как в середине XVI в. нураги были впервые описаны путешественниками, споры вызывало буквально все: время, к которому их следует относить; народ, их создавший; происхождение названия[194], наконец, само их назначение. Им приписывали самые разные функции, считая их то храмами огня, то сигнальными башнями, то усыпальницами вождей, то жилыми домами, но в результате восторжествовало мнение о сочетании функций жилища и крепости, внутри которой в случае опасности могли укрываться жители расположенного вокруг нурага поселения. В пользу этого мнения свидетельствует то, что нураги обычно сооружались у входа в ущелья, на подступах к горным долинам и рекам, на хребтах и высокогорных плато, т. е. в удобных для наблюдения местах. О военном назначении говорит и их конструкция в виде усеченных конусов в один или несколько этажей с винтовыми лестницами внутри массивных стен, с бойницами, с завершающими последний этаж террасами, дающими возможность обходить башню кругом[195].

Собственно научное изучение нурагов могло начаться лишь в конце XIX в., когда впервые Э. Пайсом была обобщена античная традиция о Сардинии и начались археологические раскопки[196]. Однако, будучи слишком разрозненными и эпизодическими, они лишь увеличили число неясных вопросов. По-настоящему обширный и разнообразный археологический материал дали первые три десятилетия XX в. В послевоенные годы раскопки в Сардинии продолжались с использованием как самого современного тогда радиоуглеродного метода определения абсолютного возраста, так и аэрофотосъемки для выявления планировки нурагов и целых нурагических комплексов; была составлена археологическая карта острова[197].

Если первые попытки датировки нурагов, предпринятые в начале нашего столетия, дали конец II тысячелетия до