В первую очередь страдали торговцы, во вторую — ремесленники, которые не могли не потерять заказы со стороны государства вследствие его резко сократившихся финансовых возможностей. Однако способность этих категорий населения влиять на политическую ситуацию в государстве была весьма ограниченной. К примеру, в аналогичной ситуации в Иране и Средней Азии в момент кризиса монгольской государственности появлялись весьма характерные движения сарбадаров, объединяющие в основном городские слои населения. В улусе Джучи это было невозможно, так как данные города были созданы искусственно под прямой государственный заказ и находились в полной власти государства и его армии. Поэтому самостоятельные движения городского населения были фактически невозможны.
В то же время в городах располагалась управленческая администрация улуса Джучи, которая была напрямую заинтересована в восстановлении авторитета центральной власти. Для такой администрации был естественным поиск авторитетной фигуры, способной возглавить государство и восстановить его военно-политическую мощь. Причём следует ещё раз подчеркнуть, что кризис монгольской государственности в этом улусе ещё не достиг той степени, когда на её обломках из отдельных частей армии появляются самостоятельные племена. Во всей истории двадцатилетнего конфликта в улусе Джучи активно участвуют отдельные чингизиды, самостоятельные военачальники армии вроде того же Мамая или Тогая, но мы ещё не встречаем здесь названий племён и межплеменных образований. В самостоятельном качестве они появятся на политической сцене значительно позднее. Соответственно, концепция восстановления единой государственности под властью авторитетного чингизида, способного наладить работу аппарата управления и обеспечить поступление доходов, должна была быть весьма популярна. Окончательная потеря доходов с русских и булгарских земель в конце 1370-х годов неизбежно должна была подтолкнуть политическую элиту улуса Джучи, костяк которой составляла как раз управленческая администрация, проживающая в поволжских городах, к ускорению процесса централизации государства.
Положение Мамая в этой ситуации оказывалось весьма шатким. Его авторитет в государстве явно был подорван тем, что он не смог сохранить контроль над русскими княжествами. Вследствие чего резко сократились его возможности оплачивать лояльность отдельных частей армии. На этом фоне всё больше обострялась проблема: Мамай не обладал достаточной легитимностью для того, чтобы возглавить государство. Подставные ханы могли решить только часть проблемы. Следовательно, он не был подходящей фигурой, способной стать объединяющей силой для всего улуса Джучи. Сочетание двух этих факторов, отсутствие легитимности и средств сразу отбрасывало Мамая на периферию политической жизни в улусе Джучи. В этой ситуации в поволжских городах, особенно в семидесятых годах, всё чаще начинают появляться чингизиды, выходцы из левого крыла улуса Джучи. Несомненно, что гибель чингизидов правого крыла от руки Бердибека оставила на территории западнее Волги вакуум легитимной политической власти. Однако восточнее Волги количество претендующих на власть свободных чингизидов было весьма велико. Упомянутые выше Мурид, Хаджи-Черкес, Азиз и другие относились к их числу.
Левое крыло улуса Джучи и государство Тимура
Существует довольно обширная научная дискуссия о том, как именно следует называть правое и левое крыло улуса Джучи. Многими авторами высказывается мнение, что информация так называемого «Анонима Искандера» о том, что Ак-Ордой (Белой Ордой) называлось его левое крыло, а Кок-Ордой (Синей Ордой) соответственно правое, является ошибочной. Согласно данному мнению, Ак-Ордой следует называть как раз правое крыло улуса Джучи, а территории левого крыла, напротив, Кок-Ордой[661]. С другой стороны, в официальной истории Казахстана в отношении располагавшегося на его современной территории левого крыла улуса Джучи, следуя логике «Анонима Искандера», применяют обозначение Ак-Орда[662]. В исторической литературе активно используются оба варианта. Хотя по большому счёту это не настолько принципиальный вопрос. Но для большей объективности логичнее использовать бесспорное наименование левое и правое крыло улуса Джучи.
Левое крыло улуса Джучи заметно уступало по своему экономическому весу и политическому значению его правому крылу. Напомним, что в состав правого крыла в эпоху расцвета входили не только наиболее богатые оседлые земли, такие как русские княжества, Крым, булгарские земли и Хорезм. Немаловажно также и то, что в руках управлявших им чингизидов находился основной торговый путь, проходивший из Хорезма в Поволжье и дальше в Европу. Тогда как левое крыло занимало обширные степные пространства современного Казахстана и Южной Сибири, где располагались улусы братьев Бату-хана Орды, Тука-Тимура, Шибана и их потомков. Причём его столица располагалась в городе Сыгнак и здесь же, в присырьдарьинских городах Сауране, Дженде, Отраре, находилась земледельческая и торгово-ремесленная основа его государственности, кроме того, через эти города также проходило начало нового маршрута Великого Шёлкового пути.
Можно предположить, что некоторая часть ресурсов, собираемых на более богатом западе улуса Джучи, наверняка централизованно перераспределялась в пользу его восточных улусов. Аналогичная ситуация складывалась в улусе Чагатая. Здесь доходы с богатых западных территорий Средней Азии с помощью институтов монгольского государства частично шли на потребление восточных улусов, проживавших в степи в районах рек Или и Иртыш. В свою очередь, степные улусы в государствах и Чагатая и Джучи были обязаны государству военной службой. Таким образом, при известной автономности джучидское левое крыло тем не менее сохраняло очевидную зависимость от центральной власти.
Естественно, что начавшийся в 1360 году кризис центральной власти непосредственно затронул и интересы левого крыла. В первую очередь политический кризис на западе государства привёл к тому, что его доходы сначала резко сократились. Затем, после потери улусом Джучи Хорезма, русских и булгарских территорий, получение доходов, скорее всего, прекратилось вовсе. Даже те территории западной части улуса Джучи, которые ещё оставались в составе этого государства, оказались распределены среди групп соперничающих между собой военачальников армии. Это не могло не сказаться на поступлениях в центральную казну. Напомним, что тот же Мамай единолично контролировал один из немногих оставшихся в государстве торгово-ремесленных районов — Крым. В этой ситуации выходцы из левого крыла стремились хотя бы частично компенсировать доходы, потерянные ими с началом кризиса в государстве. Захват центральной власти позволял им рассчитывать на восстановление главных государственных функций, включая централизованный сбор налогов. Для этого в их распоряжении были внушительные военные ресурсы левого крыла и определённое количество свободных чингизидов. Последнее обстоятельство имело большое значение для государств монгольского типа. После массового избиения ханом Бердибеком чингизидов правого крыла уровень легитимности выходцев из левого крыла в улусе Джучи заметно вырос.
В самом начале данная политика проводилась централизованно. Представители правящей в левом крыле семьи потомков Орды стремились захватить власть во всём улусе Джучи. Сначала на запад был направлен брат хана левого крыла Чимтая некий Орда-шейх. Но его убили в результате заговора. Затем началась длинная череда заговоров и убийств.
