К этому моменту я уже рыдаю в голос.

— Как ты… — я даже не могу закончить предложение, потому что это слишком ужасно. Подумать только, Тревор Ладлоу не только убил родителей Лоренцо, но и попытался скрыть свое преступление?

Это совершенно непростительно.

— Как я что? — тихо спрашивает Лоренцо. — Узнал обо всем?

Я киваю, и по моим щекам текут слезы.

— Я нанял одного из лучших частных детективов в стране, чтобы он докопался до сути дела. Его методы были дорогостоящими, но эффективными.

— И он вышел на Тревора?

— Да. Было слишком много совпадений, чтобы их игнорировать.

— Как твой детектив понял, что это был именно он?

На его лице появляется мрачное выражение.

Мне это не нравится, поэтому я спрашиваю:

— Что?

— Ты поверишь мне на слово, если я скажу, что просто смог найти подходящего детектива?

— Не может быть, — заявляю я, неуверенная, как к этому относиться.

— Потому что это было не совсем законно.

— Что ты сделал? Вломился в дом мэра? — отшучиваюсь я, но быстро замолкаю от серьезного выражения лица Лоренцо.

Он поджимает губы.

— Не совсем…

— Знаешь что? Я предпочту не знать.

— Я так и думал, — напряжение в его плечах немного ослабевает.

— Но если у тебя есть доказательства, почему бы тебе их не обнародовать?

— В Мичигане срок ответственности за непредумышленное убийство составляет десять лет, так что даже если бы захотел, я бы не смог.

У меня сердце падает в пятки.

— Хорошо, но ты мог рассказать всем и помешать ему стать мэром, верно? — Лоренцо должен что-то сделать.

Он перестает расхаживать и садится на край кровати между мной и Дейзи, положив одну руку мне на бедро, а другую — на нашу собаку.

— Я не могу этого сделать, не признавшись в собственных преступлениях. Это слишком рискованно, да и людям будет сложно поверить в доказательства, полученные незаконным путем.

Моя идея заставить Тревора уехать из города рушится.

— О.

Он ободряюще улыбается мне, как будто утешать нужно меня, а не его, — человека, который баллотируется на пост мэра против того, кто убил его родителей.

Того самого человека, которого ему придется видеть до конца своих дней, если он решит остаться здесь из-за меня.

Меня пронзает боль.

— Что? — спрашивает он, пытаясь понять, что вызвало у меня такое выражение лица.

— Если ты проиграешь… — он уедет не из-за своего эгоизма, как я ошибочно предполагала, а из-за того, что проиграет человеку, который уже отобрал у него все.

Конечно, он не сможет жить здесь, если это случится, — в городе, где люди снова его подвели.

Он скользит взглядом по моему лицу, и на его лбу появляются тревожные морщины.

— Не волнуйся об этом.

— Как я могу об этом не волноваться?

— Потому что у нас осталось пять недель, и я наконец догнал его в рейтинге.

— Он убил твоих родителей, Лоренцо. Это… — мои глаза горят от непролитых слез. — Я прекрасно понимаю, почему ты не хочешь здесь оставаться, и я бы никогда не попросила тебя об этом. — я со стыдом опускаю взгляд на свои колени. — Жаль, что ты не рассказал мне обо всем раньше, — последнее предложение прозвучало шепотом.

Я бы никогда не бросила его, если бы знала, и чувство вины съедает меня заживо.

— Прости, что я так с тобой обошлась…

— Ты не должна винить себя, — он подсаживается ко мне и обнимает. — Ты не знала, потому что я этого не хотел, так что все, что ты говорила, и все, как ты себя вела, было совершенно оправданно.

Я прижимаюсь к его груди и бормочу слова, которые вертятся у меня на языке.

— Если ты проиграешь, тебе не стоит здесь оставаться.

Его руки, обнимающие меня, напрягаются.

— Я останусь.

— Нет, — я изо всех сил стараюсь не заплакать. — Ты не можешь, — я не позволю ему этого сделать, поэтому говорю: — Поблизости есть другие города, где мы можем начать все с чистого листа.

— Мы?

— Да, мы. Или у тебя с этим проблемы?

Он смотрит на меня так, будто не знает, что со мной делать.

Как и я.

Он качает головой.

— Хорошо, — говорю я. — Тогда давай сосредоточимся на победе и будем двигаться к ней, — я надеюсь сменить тему, легонько похлопав его по груди.

Он целует меня в макушку, прежде чем потянуться за пультом.

— Что хочешь посмотреть?

— Что-нибудь веселое, пожалуйста.

Он переключает каналы, пока не останавливается на комедии девяностых о девушке с компьютерным шкафом, полным потрясающих нарядов, и о ее желании сыграть сваху для двух учителей.

— Я бы многое отдала за такой шкаф, — говорю я, наблюдая за тем, как блондинка выбирает себе наряд на день.

Он ухмыляется.

— Это можно устроить.

— Кстати, о шкафах — я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него. — Когда мы обсудим гору платьев в твоем шкафу?

Он повышает голос, как осел.

— Я все видела, — говорю я громче.

— М-м-м, — отвечает он.

— Ты собирался мне их показать?

— Только после того, как ты скажешь, что любишь меня.

— Почему?

— Я не заинтересован в том, чтобы покупать твою любовь. Что в этом интересного?

— Я уже люблю тебя, так что это невозможно.

Он ложится на меня сверху, удерживая большую часть своего веса на руках.

— Скажи это еще раз.

— Я люблю тебя.

Он завладевает моими губами так же, как и моим сердцем, безоговорочно захватывая мои разум, тело и душу.

— Еще раз, — говорит он, отстраняясь.

— Te amo43, — я убираю волосы с его глаз.

— Anch'io ti amo, amore mio44.

— Я знаю, малыш, — вот почему я никогда его не отпущу, ведь теперь я точно знаю, что он любит меня в ответ.

Куда бы ни отправился Лоренцо, я последую за ним, будь то в соседний город или на другой конец света.

К тому же, если Тревор победит, я все равно не захочу оставаться здесь по многим причинам, но в первую очередь потому, что я никогда не смогу причинить Лоренцо такую боль.

Он не должен выбирать между женщиной, которую любит, и собственным психическим здоровьем, и я ему этого не позволю.

Это будет тяжело, но я могу начать все сначала, главное, чтобы с ним.

— Ну и ну, — говорит Далия на следующее утро, напугав меня до чертиков, когда мы одновременно пробираемся