— Я хочу почувствовать, как ты дрожишь у меня под пальцами, Тесса. Я хочу видеть, как твой оргазм стекает по моему члену. Ты почти там. Я чувствую, как ты сжимаешься. А-ах, вот так. Давай, детка. Раздвинь эти губы. Смотри, как ты кончаешь.

— О, боже! — Мои пальцы сжимаются в кулаки в волосах, дыхание вырывается из легких, и все тело дергается в конвульсиях от силы оргазма. Пальцы Бенито не отпускают меня, пока я продолжаю сокращаться вокруг его члена. Я больше не в силах двигаться, и тогда он сам резко двигается бедрами, снова и снова вбиваясь в меня с такой мощью, что у меня звенит в костях. Потом замирает, и дикий рев взрывает мне уши.

Я едва успеваю осесть на его бедрах, как он тут же выходит из меня, переворачивает меня на спину и опускается между моих ног.

Я сжимаю бедра, потому что… что? Он не может хотеть этого после того, как мы только что… это…

— Раздвинь ноги, Тесса.

Я вскрикиваю:

— Зачем?

Раздражение скользит по его лицу.

— Потому что я хочу узнать, как ты на вкус, когда внутри тебя я.

У меня перехватывает дыхание, и вся кровь стремительно отливает из головы вниз.

— Это же… грязно?

Он сжимает пальцами мою кожу, раздвигая бедра:

— Ага. И что?

Он опускает взгляд к моей киске и наблюдает, как его сперма медленно вытекает из меня.

— Мы переведем тебя на противозачаточные, — произносит он хрипло.

Я уже собираюсь спросить зачем, но ответ очевиден. Если все пойдет по-моему, меня ждет еще до хрена секса с Бернади. Было бы логично защититься.

Он наклоняется и прижимает язык к самому входу, потом с наслаждением проводит им вверх, к клитору. Я все еще настолько чувствительная, что едва не подскакиваю на кровати. Он поднимает голову и снова смотрит мне в глаза.

— Ты знала, что если продолжать кончать, пока сперма все еще внутри, то сокращения втягивают ее глубже в матку, и шансы забеременеть увеличиваются?

Я качаю головой:

— Похоже, я пропустила этот урок.

— Ну, я точно не собираюсь просто кончить и на этом закончить, детка. Я собираюсь доводить тебя до оргазма снова и снова. Так что… надо бы перевести тебя на противозачаточные.

Я смотрю на него, не в силах вымолвить ни слова, пока он снова опускается между моих бедер и начинает вылизывать меня до тех пор, пока у меня не скручивает пальцы на ногах, кулаки не сжимают простыни, а имя, срывающееся с моих губ, не наполняет собой всю эту прекрасную комнату.

К тому моменту, как он заканчивает, я представляю собой бесформенную, едва дышащую лужицу, и потому возмущенно вздыхаю, когда он переворачивает меня на бок и снова входит в меня. Он все еще твердый, но по тому, как тяжело он дышит мне в шею, я понимаю, что он устал.

— Я не собираюсь снова тебя трахать… пока. Я просто хочу побыть внутри. Ты не против?

Из груди вырывается еще один вздох, и я киваю.

Он прижимает губы к моей макушке, и с его членом внутри меня, с его руками, обвившими меня со всех сторон, я проваливаюсь в глубокий, блаженный сон.

Звук посуды и ложек, звонко сталкивающихся друг с другом, заставляет меня открыть глаза. Я поворачиваюсь и вижу, как полоска света пробивается сквозь шторы гостиничного номера, но понятия не имею, который сейчас час.

Я чувствую странную пустоту и смутно вспоминаю, как Бернади вышел из меня, когда за окном еще было темно. Я решила, что он пошел в ванную, но, кажется, он так и не вернулся в кровать.

Я сажусь и потираю глаза, привыкая к свету, и в этот момент он входит в комнату с двумя кружками кофе.

— Во сколько ты проснулся? — спрашиваю я.

— В четыре.

— Не мог уснуть?

Он протягивает мне одну из кружек.

— Нет, спал нормально. Просто я сплю максимум по четыре часа. А потом становлюсь беспокойным.

Я сдуваю пар с поверхности кофе.

— И так каждую ночь?

Он садится на край кровати, и я чувствую, как его взгляд обнимает каждую открытую часть моего тела.

— Да. Но важнее другое, как ты спала?

Я смеюсь:

— Как младенец. Лучше, чем спала за долгое время.

Он откидывает голову назад и смотрит на меня с улыбкой. Щеки вспыхивают от воспоминания о том, как он вошел в меня прямо перед тем, как мы оба уснули.

Он прикусывает нижнюю губу:

— Отлично.

От того, как он на меня смотрит, становится жарко, и я отвожу глаза, делаю глоток кофе.

— Я заказываю завтрак. Что будешь?

Я бросаю на него осторожный взгляд:

— А меню есть?

Его голос становится ниже:

— Я не пользуюсь меню. Я заказываю то, что хочу.

Я медленно киваю, постепенно привыкая к тому, как живет Бернади. Он ожидает, требует, только лучшее. И всегда это получает.

— А ты что закажешь?

— Омлет из трех яиц с копченым лососем и шпинатом на гарнир.

У меня поднимаются брови:

— Конкретно.

— Я каждый день ем три яйца ради белка. — Когда я не отвечаю, он продолжает: — Это необходимо для набора мышечной массы.

Мне приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не начать жадно разглядывать его торс в поисках доказательств.

— Вау.

— Вау что?

— Ну, ты же мафиози, правда? Я думала, вам важно только стрелять, а не следить за формой.

— Существуют и другие способы уничтожить врага, — спокойно отвечает он. — И, хочешь верь, хочешь нет, но оружие может надоесть.

Он внимательно следит за моей реакцией. Когда я никак не реагирую, он продолжает:

— Джанни всегда говорил, что хорошая старая драка не только бывает необходимой, но и полезна для души.

В его голосе звучит настоящая теплотa, когда он говорит о Джанни Ди Санто.

— А как вы познакомились? — спрашиваю я. — С Джанни?

Он впервые отводит взгляд, освобождая меня от этой всепоглощающей сосредоточенности. Смотрит на кружку в руке, потом залпом выпивает кофе, наверняка обжигая горло. Затем встает.

— Общий знакомый.

Я хмурюсь. Ну, если это и не был расплывчатый ответ, то я тогда кто? Но у меня возникает отчетливое чувство, что он не хочет об этом говорить.

Когда он поворачивается, я замечаю змею, обвивающую его правый бок, с ядом, вырывающимся из раскрытой пасти. В Бенито Бернади столько всего, чего я не знаю. А я хочу узнать. Я пробую другой вопрос.

— Что значит