— Думаю, ты и сама знаешь, почему, — шепчет он хрипло.

Затем он проводит пальцем по моему клитору и начинает тереть, медленно, длинными, мучительно томными движениями, туда и обратно.

Его напряженный член упирается мне в спину, а дыхание обжигает шею.

— Ты такая… мокрая, — стонет он.

— Прекрати, — прошептала я. — Мы же разговаривали. Надо сосредоточиться.

— Ладно, — его голос срывается. — Задай мне еще один вопрос.

— Что тебе больше всего нравится в этом мире?

Он тихо, натянуто смеется.

— Кроме тебя прямо сейчас?

От его игривого вранья у меня между ног становится еще влажнее.

— Чипсы.

Я поворачиваюсь и заглядываю ему через плечо.

— Картофельные чипсы?

Выражение у него абсолютно серьезное.

— А какие еще, по-твоему, бывают?

Он поддевает мой клитор большим пальцем и чуть сжимает. Мягко, но с оттенком наказания.

— Ладно… — Внезапный прилив жара сбивает мне дыхание. — Какой твой лучший навык?

Он не задумывается ни на секунду.

— Переговоры.

Я закатываю глаза.

— Ну конечно. Как неожиданно.

— Теперь моя очередь.

— Чт…? — Я собиралась возмутиться, ведь я только начала задавать вопросы, но он вонзает в меня два пальца, и по телу тут же проходит волна желания.

— А что тебе нравится больше всего на свете?

Мозг полностью отключается, все мое внимание сосредоточено только на ощущении его медленных, томных движений внутри меня.

— Я… я не знаю…

— Музыкальная шкатулка? — В его голосе слышна игривая насмешка.

— Эм… нет… может быть.

— Танцевальные туфли?

— Нет, точно нет. Они только для вида, я предпочитаю танцевать без них.

— Машина?

Я качаю головой, едва находя слова сквозь блаженство, разгорающееся между ног.

— Может быть, если бы она не разваливалась.

Он замирает, и я тут же срываюсь на жалобный всхлип.

— А может быть, тебе больше всего нравится, когда я засовываю в тебя свой член?

Святые небеса. Киска ноет от желания, и я всего на полсекунды пытаюсь решить, что хуже, чувствовать смущение или наполненность им?

— Прямо сейчас? Наверное? Да?

— Вот это правильный ответ, сладкая.

У меня кружится голова, и где-то в этом тумане я чувствую, как он поднимает мою правую ногу и прижимает головку члена к самому входу, а потом медленно, легко входит в меня.

Наши вздохи сливаются, и он прижимает ладонь к моему животу, вжимая меня в себя до конца. Я кладу руку ему на бедро и чувствую, как мышцы напрягаются и наливаются под каждым его толчком.

— Следующий… вопрос… — выдыхаю я.

— Что приятнее… — его голос хриплый, обволакивающий. — Мой член или мой язык?

Я задыхаюсь и сжимаюсь вокруг него. Как вообще можно ответить на такое? Это же так… грубо.

— И то и другое… — стону я.

— А ты когда-нибудь смотрела, как кончаешь?

— Что? — Мой писклявый ответ заставляет его остановиться.

— Ты ни разу не смотрела, как кончаешь?

— Н-нет… А так можно?

Он не отвечает. Вместо этого он впивается пальцами в мои бедра, перекатывается на спину и усаживает меня сверху, лицом от него, в позу наездницы. Отводит мои ступни назад, и я оказываюсь на коленях, с его членом все еще глубоко внутри.

Потом его хриплый голос звучит у меня за спиной:

— А теперь смотри.

Я поднимаю взгляд на отражение в огромном зеркале. Щеки у меня пылают, глаза распахнуты и затуманены, а волосы выглядят так, будто я попала в торнадо. Я замираю.

Он обхватывает мои бедра ладонями, аккуратно поднимает меня вверх, до самого кончика, а потом снова опускает.

— Ты смотришь? — Его глубокий голос дрожит, срывается на дыхании.

Я чувствую себя такой неуверенной, что не могу вымолвить ни слова, просто еле заметно киваю.

— Смотри еще.

Он снова поднимает меня, и я вижу, как его толстый член появляется дюйм за дюймом. И продолжаю смотреть, как он медленно опускает меня обратно, заполняя меня до упора.

— Ты видишь, как я вхожу и выхожу из твоей прекрасной киски?

Мой голос звучит для меня чужим:

— Да… вижу.

— Продолжай двигаться, — шепчет он, хрипло. — И продолжай смотреть.

Я подчиняюсь, сохраняя мучительно медленный ритм, заданный им, и все сильнее захватываюсь этим зрелищем, как его член медленно входит в меня, как я наполняюсь им до последней капли.

— Проведи руками по волосам, — говорит он, сдавленно, наполовину стон.

Я выпрямляюсь, чуть выгибаюсь, и провожу ладонями по бокам, дразняще. Одновременно с этим я сжимаю мышцы внутри себя, обхватывая его член, и ловлю стон, сорвавшийся у него из глубины горла.

— Черт, твоя задница… Такая попка должна быть вне закона.

Он гладит ладонями мои круглые ягодицы, пока я запускаю пальцы в волосы, позволяя голове откинуться вбок. Я точно расслабляюсь. Я отпускаю контроль, как в танце, и это ощущается потрясающе.

— Тебе нравится смотреть, как ты трахаешься со мной? — спрашивает он, голос у него хриплый и сухой.

Я снова смотрю в зеркало, и вижу совсем другую женщину. Та, что смотрит на меня в отражении, выглядит так, будто полностью контролирует ситуацию и получает от нее максимум удовольствия. Она выглядит так, будто использует мужчину под собой. От этого видения я начинаю подниматься выше и опускаться ниже, забирая и дразня каждый чертов дюйм его члена, пока его дыхание не становится резким и прерывистым.

— А что, если я буду играть с тобой, пока ты меня трахаешь?

Живот проваливается от желания, киска пульсирует в ожидании. Он обводит мою талию и кладет большую татуированную ладонь на лобок.

— Смотри, — произносит он резко, будто стоит на самом краю.

Он останавливает меня на полпути вниз по его члену и вводит палец в меня. Я вскрикиваю от этого растяжения, но не могу оторвать взгляд от зеркала. Он вынимает мокрый палец и проводит им вверх, по клитору.

Я снова задыхаюсь. Я и не заметила, как близко подбираюсь к разрядке.

— Я буду играть с тобой, Контесса. А ты будешь продолжать трахать меня. Ты поняла?

Я слышу его слова, но будто издалека.

— Боже, как же я люблю чувствовать, как двигаюсь внутри тебя. Я же предупреждал, правда? Я говорил, что не смогу остановиться. Я знал, что это будет чувствоваться настолько охуенно.

Все мои чувства зациклены на ощущениях в центре тела. Бедра раздвинуты до боли, и я