— Они не поджидают в сквере, потому что знают, что отвечу, — заявляю уверенно, а моё предательское сердце так и шепчет, что это ложь.

— Ты так ничего и не поняла, — хохотнула Ксюша, но я снова постаралась не обращать внимания на её слова. — Ладно, давай выходить. Сегодня сложные лекции.

— Ничего сложного, — отвечаю Ксюше, а она снова глаза закатывает.

— Заучка, — дразнит она меня, только вот от неё это звучит безобидно.

Да, я рассказала Ксюше и про то, что произошло две недели назад, и про Давида. Хотя здесь Ксюша и сама всё видела, когда выскочила за мной из общежития.

После того утра Давид ко мне больше не подходит. Но я всё чаще ловлю на себе его взгляды. Обжигающие и пугающие.

— Давай сходим в клуб в выходные, — неожиданно предлагает Ксюша, когда мы подходим к университету.

— Ксюш, — вздыхаю я. — Я не хожу в клубы.

— Всегда можно начать, — улыбается подруга и берёт меня под руку.

Но я совсем не ожидаю того, что нам перекроют дорогу те самые девчонки, которые получили от меня перцовым баллончиком в глаза.

Высокомерные, ненавидящие взгляды и злой оскал только уродуют их. Жаль, что эти девушки не понимают этого.

— Запомни, ворона, покровительство заканчивается, а я слишком злопамятная, — говорит та, что стоит ближе всех.

— Шмелёва, вали отсюда, — отвечает Ксюша, но я останавливаю её.

— Спасибо, Ксюш, но я сама, — улыбаюсь ей с благодарностью и перевожу взгляд на эту Шмелёву. — Я не помню, как тебя зовут, да и неважно. Ты просто мимолётный кадр в моей жизни. Ничего не значащий, ни на что не влияющий. И лучше бы тебе думать о том, как закончить обучение и стать кем-то в этой жизни. Хотя, может, тебя и устраивает быть подстилкой. Тогда и учиться тебе незачем.

— Ах ты, сука! — рявкает эта Шмелёва, но резко замирает, бросая испуганный взгляд мне за спину.

— Жанна, пошли, — шепчет одна из девчонок, что стояли за её спиной, а я делаю себе мысленную пометку запомнить, как зовут эту рыжую.

— Мальчики, привет, — голос Ксюши звучит бодро, а я смотрю в спину удаляющейся троицы. — Вы на пары? Мы тоже.

Но мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто стоит за спиной. Самое ужасное, что его взгляд могу почувствовать даже через расстояние.

— Смотрю, твоей подружке всё веселее, — довольный голос друга Давида раздражает.

— Арс, а ты всё такой же нахал, — отвечает ему Ксюша.

— Всего лишь предлагаю проводить вас к аудитории, — слышу улыбку в голосе Арса и наконец-то оборачиваюсь.

— Мы сами дойдём, — отвечаю я.

Хочу казаться строгой, но стоит попасть в плен взгляда Чернобора, как вся моя уверенность исчезает.

— Я вижу, как вы ходите, — голос Давида звучит вроде и безразлично, но вот поза слишком напряжена.

Арс толкает Давида в плечо и, хохотнув, подходит ближе, закидывая руки нам на плечи.

— Пойдёмте, девочки, я буду вашим рыцарем, пока наш Чернобор строит коварные планы.

Выкручиваюсь из захвата Сизого и, отойдя на шаг, даю ему возможность пройти чуть вперёд с Ксюшей.

— Твоя подружка недотрога, — продолжает веселиться Арс.

— Нет, — отвечает дерзко Ксюша. — Просто ты ей не нравишься.

— А ей никто не нравится, да, Снежинка? — слышу тихий вопрос в спину и содрогаюсь.

Давид слишком близко. Он будто горой нависает надо мной. Заполняет всё пространство вокруг, не давая даже возможности спрятаться.

— Нравится, — огрызаюсь я и понимаю, что выгляжу сейчас как подросток. Но пусть лучше так, если это отвернёт от меня Чернобора. — Только не такие хамы. Я люблю воспитанных парней.

— Мать твою! — раздается смех Сизого, да такой громкий, что на нас начинают оборачиваться. — Она мне точно нравится. Жаль только, что я совершенно невоспитанный и люблю хороших девочек делать плохими.

— Кто бы сомневался, — подхватывает весёлое настроение Арса Ксюша. — Я, кстати, тоже люблю из хороших мальчиков делать плохих. Мы с тобой похожи.

— Эй, ты всё перепутала, — наигранно возмутился Сизый. — Это я плохой.

— Жаль, — вздохнула ему в ответ Ксюша. — Тогда я тебя не смогу ничему научить. Ты уже всё умеешь.

— Мы пришли, — говорю я, влезая в разговор этих двоих, и, схватив Ксюшу за руку, затаскиваю в аудиторию.

Мы садимся на свои места, а я не могу успокоиться. Пока Ксюша перекидывалась колкостями с Сизым, у меня было чувство, что Давид прикасался ко мне. Он будто трогал меня взглядом даже сквозь кофту.

— Ну ты чего? — Ксюша смотрит на меня, заглядывая в глаза, а я смотрю на Давида, который всё ещё стоит у двери аудитории и не уходит.

Он меня пугает. А ещё…

Глава 10

Нервы на пределе, и ничего не помогает. Заходим к себе в аудиторию, и сразу же начинаются стандартные движения. У меня складывается впечатление, что все девушки нашего универа под возбудителем ходят.

Сиськи на выкате, юбки такие, что я могу спокойно рассмотреть складочки под попами. Длинные ноги блестят от тонны автозагара. А лица… ну как бы мягче сказать? Мама бы по голове не погладила за такое, но обезьяны красивее.

И среди всего этого хаоса память снова подсовывает мне дерзкий и одновременно испуганный взгляд Снежинки.

— Ух, я сейчас возьму каждую по очереди, — рычит довольно Арс, усаживаясь рядом со мной. — Ты только посмотри, Дава. Эти крошки так и дышат возбуждением. Кого берёшь ты? — задаёт он вопрос, а я злюсь.

— Арс, я тебя в последний раз предупреждаю, — стараюсь говорить спокойно, потому что лекция уже началась, но понимаю, что кто-то явно просит хороший хук. — Если ты ещё раз подойдёшь к Астаховой, я с тобой разговаривать больше не буду.

— Да не кипятись ты, — отмахивается Сизый. — Ты же её сам стороной обходишь. Значит, она тебе и не нужна… Бл… — он не договаривает, а только упирается рукой о стол.

Моя же рука уже под столом и выкручивает его вторую руку так, чтобы он точно услышал меня.

— Я же предупреждал, — бросаю взгляд на Арса.

— Тебе нужен хороший трах, Дава, — выдыхает друг, но взгляд уже злой. — А то от боли в яйцах ты становишься дебилом.

— А ты, смотрю, постоянно расслабленный, — огрызаюсь я и отпускаю скрученную руку Арса.

Он поднимает её и растирает покрасневшие пальцы. Злой. И мне бы извиниться, явно перегнул, но, сука! Я соображать стал туго, а всё потому, что в башке сидит эта белобрысая зараза.

Мы замолкаем. Я слушаю лекцию и даже что-то записываю, а сам прокручиваю