— Не поднимай себе давление, дорогой, — одернула его мать, похлопывая по плечу. — Ты же знаешь, что сказал врач.

— К черту врача. Мне нужно выпить.

Мы с Грегори переглянулись и усмехнулись. Наши родители настояли на том, чтобы поехать с нами, полные решимости заявить о себе перед репортерами и членами суда. Это выводило меня из себя. Я ожидал, что отец устроит сцену, но он вел себя образцово-показательно, даже сделав щедрые пожертвования в фонд полиции, детский онкоцентр и приют для животных. Если он продолжит раздавать миллионы наличными и чеками, он спустит все семейное состояние.

И, возможно, его начнут рассматривать для причисления к лику святых. Мне оставалось только посмеиваться. Пресса обожала его, большую часть времени игнорируя и Седону, и меня. Меня это вполне устраивало.

Хотя я и был невиновен в инкриминируемых мне преступлениях, это не означало, что я не работал с Лиамом и его бойцами над планом уничтожения братвы. Хотя Омар скрылся вместе с семьей, поступившие наводки указали нам его точное местонахождение.

Мне сообщили всего за несколько минут до входа в зал суда, что он и его сын были убиты в перестрелке.

Что касается участия Эрин Каллахан и ее предательства собственной семьи, то концепция о том, что женщина готова на все ради любви всей своей жизни, оказалась вернее, чем кто-либо готов был признать. Она влюбилась в единственного выжившего сына Омара и была втянута в помощь не только с целью уничтожить семью О'Конноров, чтобы братва могла беспрепятственно войти в Луисвилль, но и чтобы разрушить мою семью.

Она не видела в этом ничего плохого, за исключением того, что подвергла опасности свою собственную семью.

Я внял просьбе Седоны относительно судьбы Эрин и передал ее своей семье для разбирательства. И я сдержал свое обещание Шону, но вместо прямой работы со мной он стал мостом между нашими двумя семьями, пытаясь залечить раны и восстановить отношения. Парень однажды станет могущественным лидером, хочет его отец верить в это или нет.

Я глубоко вздохнул, проверив время.

Правда заключалась в том, что в подобных делах ничто не предрешено. В Луисвилле все еще достаточно людей, желающих очистить улицы от насилия и организованной преступности, и достаточно было бы одного подходящего судьи, чтобы вогнать меня за решетку на долгий срок.

— Мы справимся, мистер Джеймс, — сказал Барон. Хотя он и нанятый им адвокат все еще числились защитниками по делу, они отошли на второй план перед сюрпризами, которые моя прекрасная cherie припасла для большого жюри. Я ожидал фейерверка.

— Что бы ни случилось, вы позаботитесь о Кристиане и обеспечите Седону всем необходимым, включая защиту. Так? — я перевел взгляд с лица Грегори на отца, ожидая, что он признает — все еще есть шанс, что мою жизнь у меня отнимут.

Попс махнул рукой, а брат хлопнул меня по спине.

— Не волнуйся, братец. Я позабочусь о них обоих. Очень пристально. — Он поддразнивал меня, но я ткнул пальцем ему в лицо.

— Помни, что я сказал. Тронешь ее — умрешь.

Он рассмеялся, но смех оборвался, когда дверь открылась.

— Суд готов принять вас, мистер Джеймс.

Я разгладил ладонями пиджак и кивнул. Я был готов к ним. Я подумал о своем прекрасном сыне, который теперь без умолку болтал, почти не прекращая поток слов. Всем этим я был обязан женщине, которую обожал. Она доверилась мне и полюбила меня, оставаясь сильной во время кризиса. Теперь пришло время встретить лицом к лицу все, что уготовило будущее.

Благодаря этой ослепительной женщине я стал еще сильнее, чем прежде.

Семьянином.

Влюбленным.

Кто знает. Может, однажды я стану мужем.

* * *

Седона

Когда дверь открылась, мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто вошел. Я узнала бы звук ее каблуков где угодно. Я продолжала изучать свои заметки, речь, которую отрепетировала уже добрый десяток раз. Сейчас или никогда было время продемонстрировать свои навыки и обеспечить, чтобы чудовищная несправедливость, совершенная против семьи Джеймс, была разоблачена.

Сделать это могла только я.

— Кто-то, кем я очень восхищаюсь, однажды напомнил мне, что не существует никаких оттенков серого, когда речь идет о законе. Есть только правда и ложь, а те, кто пересекает тонкую грань, будут делать это снова и снова, — голос Кристин был мягким, почтительным. Мы говорили по телефону, когда я уточняла детали того, что узнала.

— И кто же это был? — спросила я, все еще не поднимая головы.

— Милая молодая адвокатесса, о которой я знала, что ее ждет великое будущее. Я просто не знала, насколько великое. С тобой приходится считаться, Седона. Я надеюсь, ты обдумала мое предложение стать окружным прокурором. Я ухожу на пенсию через несколько лет, и я хотела бы, чтобы ты заняла мое место.

Теперь я подняла голову, изучая ее. Я готова была поклясться, что за две с лишним недели, что мы не виделись, она постарела. Она сама прошла через битву — собранных ею доказательств против губернатора и его прихвостней едва хватило, чтобы свалить его. Но обвинительный акт уже был на горизонте, благодаря веским уликам против него, которые я вернула ей из ее же кабинета.

Я ошибалась насчет ассоциации женщин. Они объединились, но чтобы избавить город от совершенно другого вида организованной преступности. Узнав о братве из Нового Орлеана, я не была шокирована, что именно они стояли за моей слежкой, покушением на наши жизни и убийством Зефира. То, что они смазали ладошки губернатора для его предвыборной кампании, оставалось черным пятном для десятков законодателей и политиков.

Он превратил нашу правительственную систему в посмешище, но теперь ему предстояло надолго отправиться в тюрьму и познакомиться с тюремной жизнью. Я испытывала огромную гордость, помогая Кристин собрать доказательства таким образом, чтобы они были неопровержимы. Но это не отменяло того факта, что она использовала ситуацию с Джонни в своих интересах, чтобы, наконец, поставить губернатора на колени.

В процессе она поставила под удар жизнь Джонни и мою. Не то чтобы я подозревала, что она знала, на какие крайности готова пойти братва, или была в курсе многолетней вражды, но это ничего не меняло. Я больше не могла полностью доверять ей.

Возможно, это потому, что я изменилась, став гораздо более сильной женщиной. Я не уверена. Я достала конверт из своего портфеля, подвинула его через стол, а