В какой-то момент я выскользнула в дамскую комнату. Закрылась в кабинке, прижалась лбом к холодной двери. Дыши, София. Дыши. Ты справишься. Ты всегда справлялась.

Когда я вышла, он ждал меня в коридоре. Стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Татуировки на предплечьях выглядывали из-под закатанных рукавов. В полумраке коридора он казался ещё опаснее.

— Далеко собралась, принцесса?

— В туалет. Это запрещено?

— Запрещено сбегать. Ты уже делала это однажды. Я не допущу второго раза.

— Ты будешь следить за мной даже в туалете?

— Если понадобится.

Я закатила глаза и пошла обратно в зал. Он двинулся следом. Я чувствовала его присутствие спиной — тяжёлое, давящее, возбуждающее.

К концу вечера я вымоталась. Голова гудела от музыки и фальшивых улыбок. Я сидела за столом, ковыряла десерт и мечтала только об одном: остаться одной.

Лучано подошёл, положил руку мне на плечо.

— Ты хорошо держалась, София. Я горжусь тобой.

— Спасибо, папа, — мой голос был мёртвым.

— Через месяц — свадьба. Клан Северовых берёт организацию на себя. Твоя задача — выглядеть счастливой и не создавать проблем.

— Конечно. Я же товар. Товар не создаёт проблем.

Он вздохнул, но ничего не ответил. Просто сжал плечо и отошёл.

Ярослав возник рядом, как чёрт из табакерки. Протянул мне бокал с шампанским.

— Выпей. Ты заслужила.

— Я не пью с врагами.

— Я не враг тебе, София. Я твой будущий муж. А муж и жена должны доверять друг другу.

— Доверять? — я горько усмехнулась. — Я ничего о тебе не знаю. Кроме того, что ты грубый, наглый и трахаешь всё, что движется.

— Узнаешь. У нас вся жизнь впереди.

Он сел рядом, закинул руку на спинку моего стула. Со стороны это выглядело как жест собственника. Так и было.

— Знаешь, что я думаю? — он наклонился к моему уху. — Я думаю, что под этой маской ледяной принцессы скрывается дикая кошка, которая хочет, чтобы её приручили. Или не приручили. Просто взяли.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — я повторила его слова.

— Знаю. Знаю, что ты сбежала от меня на рассвете, потому что испугалась. Не меня — себя. Знаю, что ты куришь тайком от отца. Знаю, что ты бросила бокал в стену, когда узнала о помолвке. Мой человек доложил.

Я замерла. У него были информаторы в нашем доме?

— Не смотри так удивлённо, — он усмехнулся. — У вашей горничной длинный язык. И короткая память. Она забыла, кому принадлежит.

— Ты следишь за мной?

— Обеспечиваю безопасность будущей жены. Это нормально.

— Это вторжение.

— Это забота, — он коснулся пальцем моего подбородка, развернул моё лицо к себе. — Привыкай, принцесса. В моём мире забота выглядит именно так.

Я резко встала.

— Я устала. Я еду домой.

— Я отвезу тебя.

— У меня есть охрана.

— Теперь твоя охрана — я.

Он поднялся, взял меня за локоть. Не грубо, но настойчиво. Я поняла: спорить бесполезно. Этот человек не принимал отказов.

Мы вышли из отеля через служебный вход. Его машина — чёрный внедорожник — ждала у крыльца. Он открыл дверь, помог мне сесть, сам сел за руль. Никаких водителей, никакой охраны. Только мы вдвоём в замкнутом пространстве.

— Где твои люди? — спросила я.

— Я сказал им ехать следом. На расстоянии.

— Зачем?

— Чтобы поговорить с тобой. Без свидетелей.

Машина тронулась. Город проплывал за окнами — огни, витрины, редкие прохожие. Я смотрела вперёд, сжимая клатч на коленях.

— О чём ты хочешь говорить? — спросила я.

— О нас.

— Нас не существует.

— Существуем, — он бросил на меня короткий взгляд. — Мы существуем с той самой ночи. Ты можешь отрицать сколько угодно, но твоё тело помнит. Твои губы помнят. Твой запах — я помню его до сих пор.

— Это была ошибка.

— Ошибка, которая длилась шесть часов? Ошибка, в которой ты кончила три раза? Я считал.

— Прекрати.

— Нет.

Он резко свернул на обочину. Остановил машину, развернулся ко мне. В салоне было темно, только свет уличных фонарей падал на его лицо — резкое, опасное, красивое.

— Послушай, принцесса. Я не собираюсь играть в игры. Ты моя невеста. Через месяц — моя жена. Я не требую от тебя любви. Я не требую нежности. Я требую только одного — честности. Ты хочешь меня. Я хочу тебя. Это факт. И чем быстрее ты это примешь, тем легче нам обоим.

Я смотрела на него и молчала. Потому что он был прав. Я хотела его. До дрожи. До боли внизу живота. И ненавидела за это.

— Ты невыносим, — прошептала я.

— Знаю.

— Ты грубый, наглый, самодовольный...

— Знаю, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то волчье. — Но ты всё равно меня хочешь. И я тебя тоже. Так давай перестанем тратить время на эти игры.

Он наклонился ко мне через подлокотник. Его рука легла на мою шею, пальцы зарылись в волосы. Я должна была оттолкнуть. Должна была сказать «нет». Я не сделала ничего.

Его губы коснулись моих — на этот раз мягче. Не наказание. Вопрос. Я ответила. Мои пальцы вцепились в его рубашку, притянули ближе. Поцелуй углубился, стал жадным, голодным. Его вторая рука легла на моё бедро, сжала сквозь шёлк.

— Вот так, — выдохнул он мне в губы. — Вот так, принцесса. Не сопротивляйся.

Он оторвался первым. Тяжело дыша, посмотрел мне в глаза.

— Я хочу тебя прямо сейчас. Но не буду. Ты слишком ценна, чтобы трахать в машине, как шлюху.

Я вспыхнула.

— А если я сама этого хочу?

Его глаза потемнели.

— Не говори так. Потому что я могу не сдержаться.

— Может, я этого и добиваюсь.

Он замер. Смотрел на меня. Потом медленно, очень медленно убрал руку с моего бедра.

— Ты опасная, — сказал он. — Более опасная, чем я думал.

— Ты даже не представляешь насколько.

Он откинулся на сиденье, провёл ладонью по лицу.

— Ладно, принцесса. Давай договоримся. Ты прекращаешь ломаться, я прекращаю давить. Мы оба знаем, что этот брак — не наша воля. Но мы можем сделать его... интересным.

— Интересным? — я выгнула бровь.

— Ты трахаешься со мной, когда захочешь.