— Пешком пойдем? — все же удивляюсь.

Ведь Димина машина стоит тут же, через две от моей.

— Пешком быстрее, Надь.

Выйдя на тротуар, мы начинаем спуск к ледовому. Там, за ареной, стоит красивый храм, а за ним чертит не только город, но и делит весь наш континент на две части света река Урал.

— Как хорошо, — я выдыхаю, радуясь возможности прогуляться по улице и подышать свежим воздухом.

За те шесть дней, что живу здесь, я немного адаптировалась к нему, влажному и колючему, особенно здесь, вблизи незамерзающего даже в морозы заводского пруда.

— Ну как сказать, — Дима же скептически встречает мое заявление. — Когда толпа с хоккея выходит, они же через нас идут. Потом все урны завалены на утро.

— Об этом я не подумала.

— Да, место тут проходное. Плитку, видишь, постоянно отбивают какие-то уроды, — обращает мое внимание на то, что на облицовке крыльца отсутствует несколько плиток. И я мысленно ставлю себе галочку, чтобы заняться фасадом. — А еще я как-то летом прихожу, — рассказывает он, — захожу через служебный, потом иду на главный, роллеты поднимаю, а там прямо у входа мужик лежит. В трусах одних и босиком, а на крыльце, я дико извиняюсь, насрано, — сообщает.

— Фу, Дим! Обойдемся без туалетных тем! — я морщусь от услышанного.

— Это реальная тема. Можно подумать, в Сочи никто не гадит.

— Гадят. Еще как, — вынуждена согласиться, что маргиналов хватает везде. — Слушай, а у тебя есть контакты тех, кто крыльцо делал? Ну или кто-то на примете для ремонтных работ? — пока не забыла, спрашиваю.

— Найду, позвоню, — заверяет меня.

— Спасибо.

— Надь… Ты их реально уволишь? — спрашивает Дима несколько натянутым тоном.

И сразу становится ясно:

— Нажаловались?

Сегодня я попросила написать заявление по собственному двух сотрудников, не вышедших вчера на работу. Потому что раздолбаев и лодырей на дух не переношу.

— Да они нормальные парни, — вступается за них Дима.

— То, что они нормальные парни, я не спорю, но, как сотрудники, они ненадежные.

— Зато вдвоем половину общего плана вывозят, — приводит аргумент в их защиту.

— Я не буду обсуждать свое решение, Дим.

— А я бы обсудил, — настаивает.

— Вот, — делаю акцент, — вот поэтому служебные романы — это гиблое дело, понимаешь?

— Нет, это тут ни при чем, — упрямится Дима. — И все-таки послушай. У нас тут не юг, не Сочи, не курортный регион. У нас моногород. Хочешь зарабатывать — на завод, — рукой машет, указывая на чернеющие на фоне вечернего неба трубы комбината по ту стороны реки. — Возможностей без образования не так много. А у Савельева мать больная. У Юдина алименты. Нельзя просто взять и выпнуть их.

— Как раз их можно, Дим, — возражаю в свою очередь. — А вот того грузчика, как его там…

— Хисматуллина, — подсказывает.

— Где он?

— Без понятия. Он как перед новогодними срулил, с тех пор тишина. На связь не выходит.

— Мертвая душа, блин! — возмущаюсь. — Вот его по новому законодательству теперь просто так не уволишь. Надо в розыск подавать.

Бред такой! Работать некому! А мы взять нового человека не можем — потеряшка ставку занимает.

— Я займусь этим, а ты дай пацанам шанс, Надь, — не торгуется, не предлагает сделку, а будто даже советует, что ли.

— Ты же знаешь, такие, как они, не исправимы, — уж он со своим опытом должен понимать, кого выгораживает.

— Знаю. До первого косяка, — настойчиво просит за них.

— Они твои друзья?

— Да нет.

— Добрый ты, Дима. Надо построже быть и уметь дистанцироваться от чужих проблем, иначе… — язык прикусываю. Мы сейчас не на работе, чтобы я так с ним разговаривала. — Извини.

— Да ты правильно сказала, — он спокойно воспринимает мою критику. — Что есть, то есть.

— Другого бы я не стала слушать, но раз ты считаешь, что им нужно дать шанс, пусть напишут новые заявления. Без даты. До первого косяка, — предупреждаю, что терпеть безалаберное отношение к работе не собираюсь.

— Спасибо, Надь.

— Как будто тебе это больше, чем им, надо, — возникает ощущение.

— Ага. Типа того, — бросает он, и мы заходим в стылый и сумеречный переход.

— Как отдыхается? Чем занимался? — спрашиваю Диму.

— Сном, — сообщает он и доверительно добавляет: — На работу хочу. Сил нет, соскучился.

— Не выдумывай! — высмеиваю этот вздор. — Никто не скучает по нашей работе.

— По тебе соскучился, — уточняет.

И его слова не звучат неуважительно, с неприличным намеком или как-то неправильно.

Диме стоит отдать должное — мужчина он настойчивый и терпеливый.

Я отправила его в отпуск, быстро все согласовала, и мы почти неделю не виделись, за исключением среды, когда Лядов приходил сводить ревизию, но напор свой он ничуть не сбавил.

А сегодня позвал на хоккей. Играет сочинская команда. Ну как было не пойти?

— В честь чего тебе скучать по мне, Дим? — улыбаюсь.

И, да, да, я с ним кокетничаю.

— Не знаю… Влюбился.

— Даже так? — я чуть не спотыкаюсь на ровном месте.

— Не веришь? — он спереди меня приобнимает.

— Я же тебе сказала, Дим, это тупиковая ситуация, — отвожу его руку. — Давай лучше дружить.

— Я не умею дружить с девушками. Тем более такими красивыми. Все время хочется их тр… поцеловать, Надь.

Он было притормаживает, но я тяну его за локоть. Еще я в переходе не целовалась.

— Кстати, а почему у тебя девушки нет?

— Тебя ждал.

Уже знала, что он так ответит.

— Ну да, ну да.

— На выходной ничего не планируй, — предупреждает меня.

— Я планирую, Дим. Выспаться, сходить по магазинам, посмотреть фильм.

— Вместе посмотрим. А поспишь в другом месте. Тебе понравится. Ты же на лыжах катаешься, нашу уральскую Швейцарию тебе покажу.

Звучит заманчиво. Обожаю горные лыжи.

И, если бы не Дима, кто бы меня еще с городом и окрестностями познакомил? Я тут, кроме него и Федора Ивановича, и не знаю никого.

— Я подумаю, — уже знаю, что соглашусь. — Подожди, а магазин?

— Оставим Саню за главного. Я за него ручаюсь. Мужик надежный, мы с ним уже столько лет работаем. Да никуда салон не денется один день.

— Дим, я тебя точно уволю.

— За что?

— За харассмент и за то, что ты такой… — не договариваю, боясь сболтнуть лишнего.

— Какой? А? — он легонько толкает меня собой. — После хоккея к тебе или ко мне?

— Я к себе. Ты к себе.

— Хотя бы стоило попытаться, — вздыхает.

— Дим, кажется, за мной твой дед ухаживает, — сообщаю об очередном визите его дедушки.

— Опять заходил?

— Ага. Сегодня принес щучьи котлеты. Обалденно вкусные!

— Охренеть. Родной дед решил приударить за моей