Никто за два дня такие вопросы ради рядового директора не решает.

К Наде претензий нет. Не ты, так тебя. Ебалом в нашей сфере щелкать не принято. И она, как руководитель, вне всяких сомнений на своем месте находится.

Остановлюсь ли я с ней?

О, нет.

Захочется ли мне снова кого-то еще?

Да стопудово.

— Да. И у меня сейчас такой период, Дим… — Надя пробует мне что-то растолковать, пока я пытаюсь нарисовать себе последствия нашего сближения. — Хотя у меня он вечно такой. — Она вдруг смеется, и я получаю тычок в бедро кулаком. — Господи, Дим! Как ты это делаешь?!

— Что? — глазами хлопаю.

— Располагаешь к себе. Я будто тысячу лет с тобой знакома, хотя в действительности толком про тебя ничего не знаю.

Надя не первая, кто мне говорит об этом — что со мной появляется потребность поделиться личным. Я слышал подобное, примерно, от всех своих женщин. Потом, конечно, мнение у некоторых менялось на негативное. Но не моя вина, что я не соответствую чьим-то там ожиданиям.

— Это можно исправить. Есть такая штука, — я сгребаю ладонью ее колени и прижимаю к своим ногам. — Называется общением, Надь. Общаться же можно?

— Общаться можно, — дает добро.

И вот опять. Когда казалось, что она уже не против продолжения, снова морозиться начинает.

Весь последний период меня мучает вопрос: “У нас отмена или что?”

Для команды южан матч становится разгромным. Наши их всухую порвали. Действующие чемпионы все-таки. В то время как у команды Сочи ни одной победы за сезон. Плей-офф им явно не светит. Но благодаря этим невезучим ребятам с клюшками у меня появился шикарный предлог, чтобы устроить свидание с Надей — без заморочек и танца с бубном.

— Мне стыдно за эту игру, Надь, — извиняюсь за свой клуб, пока идем по перекрытому дпсниками проспекту.

— С ума сошел! Ваши же победили! — смеется Надя.

— Девять — ноль. Кто так играет вообще? Хоть бы одну шайбу пропустили.

— Зачем?!

— Для тебя.

— Я не в обиде. Б-р-р! Мороз! — ее ладонь в моей ощутимо подрагивает.

— Надо срочно тебя согреть, — я ускоряю шаг.

Надя включает автозапуск своей “Тойоты”, едва мы дорогу переходим, давая понять, что продолжения вечера у нас не будет.

Тем интереснее.

— Спасибо, Дим. Я очень классно провела время, — говорит Надя, когда я провожаю ее до машины.

— А я-то как... Сказочно...

Собой Надю подталкиваю к водительской двери, загоняя в ловушку, и беру в ладони ее талию в длинном, как труба, черном пуховике.

— Я поеду, ладно, — позади себя нащупывает ручку. — Завтра рано вставать, — и отпирает дверь.

Без суеты, спокойно дает понять, мол, досвидос, парень.

И тогда становится еще интереснее.

— Конечно, — дверь одной ладонью блокирую.

— Пока? — Надя терпеливо ждет, что я отпущу ее и дам уехать.

— Ага, — медленно наклоняюсь.

И целую так, чтобы ей резко перехотелось ехать сейчас домой одной. Не целую — трахаю, исследую ее нежнейший горячий рот, ласкаю мягкие губы, заигрываю с ее податливым язычком, медленно вращаю головой, торможу, отстраняюсь и снова зализываю, пока Надя не начинает сладко постанывать на каждом моем движении и окончательно в моих руках не обмякает.

Вот оно — то самое чувство. Вспышка. Нет. Целый, блядь, фейерверк.

— К тебе поехали, — сиплю сквозь частые вздохи.

— А… твоя машина? — растерянно шепчет Надя.

Обоих шатает, мотает. Густой пар выдыхаем и снова ненадолго губами сливаемся.

— Утром меня подбросишь, — нахожу решение.

Приобняв, дверь девушке открываю.

— Хитрый Дмитрий… — усмехается. Меня же на полноценный ржач пробивает, до колик в животе и мокрых глаз. — Что?! Над чем ты так смеешься?! — не врубается.

— Продолжение поговорки знаешь? — головой качаю, утирая слезы.

— Нет. А что там?

— Не-а. Не скажу. Садись. Пойду свою с сигналки сниму.

— Ну-ка, говори быстро! — настаивает Надя.

— Нет. Это опять туалетная тема. Тебе не понравится.

— Дима! Скажи, что там дальше!

— Все нормально. Поехали.

Она все же садится в салон. Я закрываю дверь и направляюсь к своей машине, чтобы отключить сигнализацию. Тачка в любом случае остается под камерами магазина.

— Извини, Дим. Мне так стыдно! Я имела в виду Хитрого Митрия! А не это! — хохочет Надя, когда присоединяюсь к ней в относительно теплом и пахнущем ее духами салоне. — Ты так волшебно целуешься, что у меня мозги набекрень!

В руке Нади телефон. Видимо, она гуглила продолжение той самой поговорки.

— Это лучшее, что я слышал в своей жизни, Надь, — снова неосознанно захожу с козырных. — Я про мои поцелуи, а не про уголовный фольклор, — уточняю, ожидая вызвать ее смех.

И она смеется:

— Ох, Дима…

Я пристегиваюсь и уже предвкушаю, как она будет повторять это вскоре, когда снова оседлает меня.

8

Надя

Мне нравится его вкус. Нравится целоваться с ним. Я бы могла заниматься этим весь вечер. Да хоть ночь напролет. Но по настойчивым Диминым ласкам, от которых слабеют коленки, понимаю, что Лядову страсть как не терпится перейти к более активным действиям.

С влажным чмоком он отрывается, чтобы позвать меня:

— Надь…

— Молчи, — за затылок его хватаю, чтобы снова впиться в него губами.

Наши поцелуи, рваные, жаркие, невозможно громкие и лихорадочные, словно зажгли во всем теле искрящиеся фаеры.

Я вся горю и чувствую себя пьяной. Реально плыву. Такой дурман в голове, что, кажется, если бы мне сейчас дали дунуть в трубку, результат оказался бы впечатляющим.

Удерживая на весу мое бедро и сгорбившись, Дима давит твердым пахом мне в живот.

А я… Ох… Я настолько возбуждена, что могла бы сейчас испытать оргазм, если бы просто немного потерлась о мужское бедро. Что я и делаю. Бесстыже имею его ногу через несколько слоев одежды, как сучка во время течки. И Дима понимает, чего я хочу.

— Ты… просто… — трогая между ног, потрясенно шепчет он.

— Космос? Огонь? Ракета, бомба, петарда? — хрипло накидываю избитые варианты для продолжения.

— Ага… Кремлевский салют, — Дима не тушуется.

Нагло глядя мне в глаза, нащупывает и судорожно дергает молнию на моих брюках. Там еще сверху пуговица, про которую он забывает, и мы вдвоем, как два озабоченных психа, расстегиваем мои штаны.

— Ах… — я прикрываю глаза после нового контакта с его рукой.

Мужские пальцы обеспечивают нужное давление в моем самом чувствительном местечке. Я задаю правильный ритм, и Дима