— Хорошо. Я уйду сейчас. Но вернусь, — последнее адресовал уже непосредственно мне. — А ты пока подумай, как именно ты хочешь, чтобы прошла эта наша новая встреча. Больше мирных переговоров не будет, Алия.

Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Не от меня — от всех сразу. И только когда его фигура скрылась за деревьями, напряжение, державшее меня на ногах, отпустило.

Не сразу.

Сначала мир просто поплыл, как в жару над раскалённым асфальтом. Звуки стали глухими, будто я нырнула под воду. Голоса вокруг ещё что-то говорили, кто-то, кажется, даже звал меня по имени, кто-то пытался шутить, разрядить обстановку, но всё это проходило мимо.

Сердце ударило раз.

Второй.

Третий.

И вдруг сбилось.

— Алия… — голос Мадины прорвался сквозь ватную тишину. — Алия, ты меня слышишь?

Я попыталась кивнуть и не смогла. Колени подогнулись, ноги стали ватными, будто чужими.

— Всё, — твёрдо сказала она кому-то за моей спиной. — Хватит здесь стоять. Не видите что ли, что ей плохо?

Я почувствовала, как меня аккуратно, но настойчиво подхватывают под локоть. Потом второй. Меня почти несли, а я цеплялась за это ощущение — за руки, за плечо, за знакомый запах Мадины, как за единственное, что ещё держало меня в реальности.

— Тихо, тихо… — шептала она. — Всё уже. Всё прошло. Ты молодец. Ты слышишь? Ты сильная.

Сильная.

Слово отозвалось пустотой. Сейчас я не чувствовала себя сильной. Я чувствовала себя выжатой до последней капли.

Мы шли долго. Или мне так показалось.

Лестница, коридор, дверь…

Когда Мадина усадила меня на край кровати в моей комнате, мир снова качнулся, и я машинально ухватилась за покрывало.

— Посиди. Я сейчас воды принесу, — сказала она и развернулась на выход.

— Фархат… — вырвалось у меня. — Он где?

— С ним всё хорошо, — заверила Мадина. — Он с Сабитом и Мурадом. Я сказала, чтобы его не отпускали с кухни. Никто к нему не подойдёт, — добавила уверенно. — Я сама тоже прослежу.

Я закрыла глаза. Только теперь, когда непосредственная угроза исчезла, накрыло по-настоящему. Страх, запоздалый и липкий, поднимался изнутри, сжимал горло. В голове снова и снова звучало: «Я его забираю».

Когда Мадина вернулась с водой, я уже немного пришла в себя. Села ровнее, сделала несколько глотков, чувствуя, как холод растекается по горлу, возвращая контроль.

— Полежи немного, — сказала она мягче. — Я за Фархатом схожу.

Я благодарно кивнула. И ещё немного побыла наедине с собой.

Фархат вбежал в комнату почти сразу, как только Мадина открыла дверь по возвращению. С разгона уткнулся мне в живот, обхватил руками, как делал всегда, когда чувствовал, что со мной что-то не так.

— Мам, — пробормотал, прижимаясь щекой. — Тебе сильно плохо, да?

Я сглотнула ком в горле и обняла его в ответ. Крепко. Чуть сильнее, чем обычно.

— Ничего, солнышко, — сказала, целуя в макушку. — Просто устала.

Он поднял голову, внимательно посмотрел на меня своими слишком умными для пятилетнего ребёнка глазами.

— Тот дядя злой, — сообщил он просто.

Я поморщилась. И попыталась улыбнуться.

— Он больше не придёт? — продолжил Фархат, нахмурившись.

Я не ответила сразу. Провела ладонью по его щеке, по волосам, задержалась на линии бровей. Так похож… и так не похож.

— Я не позволю ему тебя обидеть, — сказала наконец. — Никогда.

— Я с тобой, — серьёзно кивнул он. — Я никуда без тебя не пойду.

Сердце сжалось.

— Не пойдёшь, — улыбнулась я, заставляя голос звучать уверенно.

Мы посидели так ещё какое-то время. Фархат рассказывал про Мурада, про то, какой вкусный сегодня приготовили хаш, как Сабит научил его прыгать с бортика аккуратно, чтобы не поскользнуться. Я слушала, кивала, впитывала каждое слово, каждый вдох, как запас воздуха перед долгим погружением.

Стук в дверь прозвучал неожиданно.

— Алия Юсуфовна… — тихо позвала Лейла. — Можно?

Я подняла взгляд на дверь.

— Заходи.

Она вошла осторожно, будто боялась сделать лишний шаг. Руки сцеплены, плечи напряжены, глаза бегали туда-сюда под ногами.

— Там… — начала она и осеклась.

Потому что дверь распахнулась шире — резко, уже без стука. Лейлу буквально отодвинули в сторону. Не толкнули — хуже. Как мебель. Как нечто, что не заслуживает даже внимания.

— Выйди, — бросила… Халиса Сабитовна.

Лейла замерла, растерянно глядя на меня. Я кивнула ей — коротко, почти незаметно. Поднялась на ноги, продолжая держать Фархата на руках. Девушка поспешно вышла и прикрыла за собой дверь. Свекровь осталась.

Она не спешила. Не кричала. Не суетилась. Прошла вглубь комнаты, остановилась, огляделась — медленно, оценивающе, словно проверяла, где и как я теперь живу. Где спряталась. Где посмела укорениться. Потом её взгляд упал на Фархата. И в нём не было ничего, кроме холодного расчёта.

— Значит, правда, — произнесла Халиса Сабитовна наконец. — Родила.

Я промолчала, лишь прижала сына ближе к себе. Он тут же крепко вцепился в мою одежду своими маленькими пальчиками. Карие глазки широко раскрылись, глядя на незнакомку с долей страха. После всех слов Нияза, наверняка, боялся, что кто-то нас всё-таки скоро разлучит.

Бедный мой…

За одно раннее утро столько всего уже свалилось на его хрупкие плечики. А Халиса Сабитовна самое худшее испытание из всех. У меня у самой внутри при виде неё всё опять задрожало. Что уж говорить о пятилетнем мальчике, с которым никогда не общались в таком тоне. Надо было отправить его с Лейлой, но что уж теперь…

— Я сразу поняла, что ты на это способна, — продолжила бывшая свекровь с отчётливым презрением. — Такие, как ты, всегда думают на несколько шагов вперёд.

Я вздохнула.

Мало мне Нияза было, теперь ещё её слушать приходилось.

Я бы и не слушала, но есть такой тип людей, которые пока не выговорятся, не сольют свой яд, не успокоятся и так и продолжат искать встречи и давить. Поэтому тут было проще сдаться и выслушать, чем пытаться выставить её вон. Отделаться одной единственной встречей, чем бегать от всех последующих. Да и сил уже не осталось спорить с кем-то. Хотелось поскорее остаться с сыном наедине.

Как же быстро они активизировались оба…

Признаться честно, я такого не ждала. Всё же расстояние от их дома до пацхи не один десяток километров, а за окном ещё раннее утро. Мы только-только открылись. А они уже здесь.

— Уходите. Сейчас же, — потребовала у женщины тихо, чтобы не пугать Фархата.

Халиса Сабитовна усмехнулась — тонко, почти снисходительно.

— Думаешь, я пришла скандалить? — прищурилась она. — Нет. Я пришла поговорить. По-взрослому, — сделала шаг ближе. — Думаешь, я не знаю? Не догадалась? Ты ведь