Просто Бог слегка подтолкнул нас.

Так аккуратно, что мы даже не поняли, что он это сделал.

Потому что, если разобраться, мы всего на четыре или пять хромосом отстаем от обезьян, верно?

Или от слизней? Не могу вспомнить.

В любом случае, некоторые из нас, обезьян и слизней, старше и умнее других.

Вот почему я знаю, что должен вести Мейсона по ярко-розовому пути маленькой мисс Счастье, Мэдди МакРэй.

Вы живете в этом мире столько же, сколько и я, и узнаете настоящую химию, когда видите ее. Я имею в виду, иногда это очень похоже на жгучую ненависть, но поверьте мне, это химия.

Только я не могу прямо взять и сказать, что Мэдди абсолютно идеальна для него, потому что я слишком хорошо его знаю.

Глядя на него или разговаривая с ним, вы бы этого не поняли, но он очень мягкий. Мягче не бывает. Зефир тверже, чем Мейсон. Только он прошел через многое, а когда люди переживают такое, они становятся грубыми и раздражительными и начинают вести себя как придурки. Это своего рода защитный механизм.

Потому что люди как бедренные кости: удивительно прочные, но стоит ударить по ним в нужном месте, и они ломаются.

А если сломать их достаточно сильно, то они ломаются навсегда.

Я знаю, Мейсон думает, что я забочусь о нем только ради денег, но он не так умен, как ему кажется. У этого парня есть сердце. И невероятный талант. Он подписал один из крупнейших контрактов в истории футбола и может стать одним из величайших игроков… Или же он может стать поучительной историей.

Таким, каким был мой сын.

Это самое большое сожаление в моей жизни.

И будь я проклят, если позволю Мейсону Спарку пойти по тому же пути, что и он, даже если мне придется прибегнуть к обратной психологии или тактике партизанской войны.

Любовь — это война, дамы и господа. Иногда вы побеждаете, иногда проигрываете, а иногда вам нужен ваш фея-крестный Дик, чтобы он вмешался и накричал на вашу тупую упрямую задницу, чтобы вы НЕ вторгались в эту милую, женственную розовую страну, потому что это закончится катастрофой.

Хотя на самом деле он хочет, чтобы вы поступили наоборот.

Потому что феи-крестные знают, что для вас лучше, даже если вы сами этого не знаете.

6

МЭДДИ

Той ночью я не могла уснуть. Просто лежала в постели и смотрела в потолок, прокручивая в голове каждый свой разговор с Мейсоном. Обдумывала все, что произошло с тех пор, как он переступил порог моего кабинета. Вспоминая каждую минуту той провальной встречи.

Провальной встречи, в которой виновата только я.

Обычно меня не так сильно задевают люди. На самом деле я горжусь своим уравновешенным характером. Не зря же меня четыре года подряд выбирали «Мисс Конгениальность» в женском студенческом обществе.

Но с первой же минуты нашей встречи Мейсон Спарк впился в меня, как клещ, и начал действовать мне на нервы.

Если бы моя мама увидела, как я с ним язвительно себя вела, то пришла бы в ужас.

«Плохим манерам нет оправдания, Мэдисон МакРэй!» — говорила она мне, когда я была маленькой и разочаровывала ее своими промахами в общении с людьми. Она была воплощением южной грации и ожидала того же от меня. Будучи единственной девочкой из пяти детей, я претворяла все ее мечты о балах дебютанток и оперных перчатках, о вечеринках в саду и котильонах, о красивых кавалерах и белых свадьбах.

Особенно о белых свадьбах.

Мама умерла задолго до того, как смогла увидеть, как я выхожу замуж. Она была без ума от Бобби Кавендиша, парня, с которым я выросла и которого, вероятно, изберут президентом к тому времени, как ему исполнится сорок. По сей день все мои подруги чуть ли не падают в обморок, когда он входит в комнату с видом выпускника Лиги плюща и сияющей улыбкой, но, как я ни старалась влюбиться в него, у меня ничего не вышло.

Это действительно очень плохо, потому что на бумаге мы идеальны.

Когда в шесть утра звенит мой будильник, я с трудом поднимаюсь с кровати и выполняю свой утренний ритуал, который состоит из занятий йогой и двадцатиминутной медитации, после чего я выпиваю большой стакан холодной воды и читаю что-нибудь вдохновляющее. Затем принимаю душ и одеваюсь.

После этого, как и каждый день, я выпиваю тройной эспрессо, добавляя ровно две чайные ложки сахара, и готовлю себе яичницу с беконом.

Пока я жую аппетитный хрустящий ломтик бекона, мне в голову приходит идея.

Не успев отговорить себя от этой затеи, я включаю ноутбук, захожу в свой рабочий аккаунт и открываю файл, который ищу. Затем беру телефон и начинаю набирать номер.

Голос, который отвечает на звонок, звучит холодно, грубо и раздраженно одновременно.

— Да.

Боже правый, даже по телефону этот человек похож на пчелиное жало. Я весело говорю: —Доброе утро, Мейсон. Это Мэдди МакРэй.

На мгновение воцаряется такая гробовая тишина, что мне кажется, будто нас разъединили. Но затем Мейсон откашливается и произносит: — Дай угадаю. Ты звонишь, чтобы сказать, что вернула мне деньги.

— Нет. Вообще-то, я звоню, чтобы загладить свою вину.

Снова тишина, на этот раз более громкая и продолжительная. Воистину, это похоже на пещеру. В Гранд-Каньоне эхо не такое громкое.

— Хм, как ты меня просил?

— Я помню, — произносит он грубым голосом. Больше Мейсон ничего не говорит.

Я вижу, что в этом разговоре всю тяжелую работу придется делать мне. У этого человека социальные навыки дикого кабана.

— Итак, Мейсон, у меня возникла идея…

Я слышу удовлетворенное ворчание.

— Как я уже говорила, я сидела здесь и завтракала, когда мне в голову пришла мысль, что…

— Ты всегда встаешь так рано по субботам?

— О, прости! Я тебя разбудила? Я думала, ты уже не спишь, потому что сейчас… — Я смотрю на часы и хмурюсь, увидев время. — Уже девять.

— Я не говорил, что сплю. Я спросил, всегда… Встаешь. Ну знаешь. Так рано.

Я беспомощно оглядываю кухню в надежде, что из шкафа выскочит переводчик, говорящий на языке Безумной футбольной звезды, и поможет мне.

— Да. Я встаю в шесть утра каждое утро.

Мейсон на мгновение задумывается, вероятно, прикидывая, сколько времени у меня уйдет на то, чтобы открыть все банки с кошачьим кормом и вычистить все лотки. Затем он спрашивает: — Что ты ела