Я подогнала машину, заглушила мотор и выскочила наружу.

Что за чёрт?

Коул сидел в водительском кресле, без сознания, навалившись на подлокотник.

С трясущимися руками я рванула водительскую дверь и потянулась через его тело, чтобы проверить пульс.

Хорошо, сильный пульс. Уже что-то.

И тут я почувствовала запах.

Алкоголь.

Сердце бешено заколотилось, пока я осматривала салон. На полу валялись две пустые бутылки из-под виски, а в подстаканнике торчала ещё одна — полная.

Что, чёрт возьми, происходит?

— Коул, — позвала я, тряся его. По тому, как странно он был согнут, он явно не просто уснул.

— Коул! — закричала я, схватив его за плечи и изо всех сил встряхнув.

Один глаз приоткрылся, я встряхнула его ещё сильнее.

Мне нужно было вытащить его из машины и осмотреть.

Пока я ломала голову, как вытянуть его широкие плечи наружу, вдалеке завыли сирены.

— Коул, — выдохнула я, вытаскивая его на холодный асфальт и мысленно благодаря и его, и собственное упрямство за то, что набрала достаточно силы за последние месяцы. Дёрганье и холод, казалось, пробудили его, слава богу, и позволили мне провести осмотр.

Сирены приближались, и я оглянулась. Кто-то вызвал 911? Не худшее решение. Кто знает, что с ним могло случиться.

Полицейские и пожарные машины въезжали на стоянку, когда до меня донёсся ещё один запах. Жуткий, едкий — смесь бензина и химии, от которой резало нос.

Я замахала руками, пытаясь привлечь внимание, но они проехали мимо и остановились у самого здания катка. Я выпрямилась и побежала к ним. Только подбежав ближе, я заметила огромную дыру в стене и заваленный на бок заледеневший Замбони, лежащий в сугробе у парковки. Мигающие огни, искры, рвущиеся провода, разбрызгивающиеся химикаты…

Господи. Что здесь произошло?

— Мэм, — окликнул кто-то. — Пожалуйста, отойдите назад.

Мужчина был в полном пожарном обмундировании, и только через мгновение я узнала в нём Мэтта Грейвза — его дети были моими пациентами.

— Это доктор Савар, — сказала я, засовывая замёрзшие, дрожащие руки в карманы. — Что произошло?

Он покачал головой.

— Не знаю. Но нам нужно оцепить место. Пожалуйста, отойдите.

Я кивнула и тут же развернулась, спеша обратно к Коулу. Когда из-за машин показался его «Тахо», сердце ушло в пятки.

Возле машины стояли шеф Соуза и его помощники. Я бросилась вперёд, поскользнулась, но успела удержаться, не упав.

Шеф стоял над Коулом, который обмяк у водительской двери, его руки болтались у пояса, а на лице застыло выражение блаженства.

— Ох ты ж, — сказал он, обращаясь к офицеру Филдеру. — Сделай фото. Видишь эти бутылки?

Он слегка пнул Коула носком ботинка и покачал головой.

— Вот уж влип ты, парень, по уши.

— Простите, — произнесла я, вставая между ними. Коул был в сознании, но в полном бреду, и Соуза был вынужден отступить на шаг.

— Доктор Савар, вы видели, во что ваш муж превратил каток?

Позади щёлкал затвор камеры — Филдер фотографировал одно за другим. Каждый щелчок будто бил по нервам. Мне хотелось раздавить его телефон каблуком. Я не знала, на что они намекали, но всё было совсем не так, как выглядело.

— Этот Эберт напился вусмерть и на ледоуборочной машине врезался в здание. А потом чёрт знает что ещё вытворял. Судя по словам пожарных, конденсаторы вышли из строя, утечка повсюду.

— Я ничего не делал, — пробормотал Коул медленно.

— Как же, — усмехнулся этот надменный ублюдок. — У тебя ведь есть записи о мелких правонарушениях. Ты тренируешь девчонок только потому, что это обязательные общественные работы, верно? А теперь ещё и разрушил каток, значит, сезон окончен. Для всех этих детей. Какая жалость.

— Я люблю тренировать, — стиснув голову в ладонях, простонал Коул, глаза его были плотно зажмурены от боли. — И я люблю этот каток. Я здесь вырос. Я бы никогда…

Чёрт. Надо было вмешаться. Он сейчас не соображал. Кто знает, что ещё он может сказать.

Я сжала его плечо, сильно. Он понял намёк и замолчал.

— Мой муж ни в чём не виноват, — отчеканила я. — Он болен, и я забираю его домой.

Я не юрист, но каждая клеточка моего тела кричала — увести его отсюда как можно скорее.

— Нет, мэм. Боюсь, я не могу этого позволить. Это место преступления.

— Нет, — я скрестила руки и подняла подбородок. — Вон там — место преступления, — я кивнула в сторону здания. — А здесь — парковка. Мы уезжаем.

Шеф подошёл ближе, лицо его смягчилось.

— Вилла, я знал тебя всю твою жизнь. Уважаю твоих родителей, поэтому скажу честно. Ты вышла за пьяницу и преступника. Знаю, больно слышать, но ты умная, молодая женщина, с блестящим будущим. Не губи свою жизнь, связавшись с Эбертом.

Я вспыхнула от ярости и сделала шаг к нему, сдержавшись, чтобы не врезать.

— Не смей говорить так о моём муже. — Я зашипела. — У тебя нет доказательств, а он болен.

— Если ты уедешь, мне придётся разбудить судью, получить ордер и приехать к вам домой, чтобы его арестовать.

— В этом не будет нужды. У тебя ничего нет, и он ничего не сделал. Вон, экологи уже подъехали, — кивнула я на машины, въезжавшие на стоянку. — Лучше займись ими.

Я присела и набросила руку Коула себе на плечи. Сжав зубы, подняла его на ноги. Получилось. Я поклялась больше никогда не жаловаться на наши утренние тренировки.

Медленно повела его к машине, стараясь не подскользнуться, в голове крутились тревожные мысли.

Я усадила его на пассажирское сиденье и вырулила с парковки. Через милю остановилась.

— Что происходит? — спросил он, пока я строчила сообщения его братьям. Всё было очень плохо. Судя по его затуманенному взгляду, он точно не был пьян.

— Сиди здесь, — бросила я и выскочила из машины. После недавнего вызова к Каре я стала возить с собой медсумку — в багажнике у меня было всё вплоть до полевого набора для хирургии.

— Снимай рубашку. — Я обработала руки и всё вокруг спиртовыми салфетками.

— Что ты делаешь? — пробормотал он.

— Вот. — Я сунула ему под нос аммиак.

Он закашлялся и распахнул глаза.

— Что это?

— Нашатырь. Теперь рубашку.

Он снял несколько слоёв одежды, движения всё ещё были заторможенные.

Когда закончил, я протёрла его спиртом и обмотала жгутом руку.

— Что это? — спросил он, когда я зубами сорвала колпачок с бабочки.

— Беру кровь, — сказала я, стабилизируя его руку. — Щипнет.

Он откинулся на сиденье и