Кристиан был намерен это выяснить сегодня, чего бы это ему ни стоило.

– Кристиан, тебе следует прекратить это.

– Прекратить что?

– Общаться со мной. Ты должен жить своей жизнью, – произнесла она безлико. – Сосредоточься на своей семье.

– Я и сосредоточен. Ты тоже моя семья, забыла? – он все-таки аккуратно взял ее за руку, сжимая ледяные пальцы в своих, согревая. – Я не брошу тебя.

– Но мне не нужна твоя поддержка. Мне вообще никто не нужен, – выпалила Эви. – Оставь меня в покое, Кристиан. Мне надоело твое присутствие.

Она ненавидела себя за то, что говорит, но слова остались последним оружием, которым Эви могла воспользоваться.

Он прикрыл глаза, как от удара, но ничего не произнес в ответ.

– Думаешь, я не вижу, что ты делаешь?

Эви покачала головой.

– А тебе не приходило в голову, что я просто устала от твоей заботы? – продолжила она бросаться острыми, как лезвие, словами.

Они ранили, но Кристиан не верил ни одному лживому слову. Даже если она произносила их с равнодушным лицом.

– Нет, не приходило.

Его спокойствие заставляло Эви прибегать к крайним мерам. Более жестоким.

– Тебе не удастся меня одурачить. Просто скажи мне, что происходит, солнышко. Пожалуйста, – прошептал Крис, продолжая держать ее маленькую руку в своей.

За все эти годы они ни разу не ссорились. Это было неприятно, даже если Эви просто притворялась, бросаясь в него грубыми словами.

– Я хочу тебе помочь, Эви.

– Мне уже никто не поможет! – выпалила она, теряя самообладание. – Произошло то, что я убила человека. Это хотел услышать? Полегчало? – Эви вырвала дрожащую ладошку и сжала ее, впиваясь ногтями в кожу. – Я вспомнила, как взмахнула ножом, как ранила какого-то мужчину в горло, а потом, истекающая кровью, бродила по темному коридору. А самое худшее – я не знаю, когда это случилось, я не помню, почему сделала это, даже не помню, кем он был! Счастлив?

Она ожидала увидеть отвращение, страх – Бога ради – хотя бы удивление. Но выражение лица Кристиана не дрогнуло. Он смотрел так же, как всегда. Будто она только что не призналась в том, что лишила кого-то жизни.

– Все нормально, – тихо сказал он.

– Это нормально? Серьезно? – Эви издала полный отчаяния, вымученный смех. – Что тогда это говорит о тебе? Если ты считаешь такое нормальным? Если можно оправдать меня, то тогда почему мы не оправдываем других серийных убийц? Чем я лучше Алисии? Все-таки, у нас одна кровь на двоих.

Кристиан резко выдохнул.

– У тебя не получится. Даже не пытайся.

– Я говорю то, что думаю.

– Нет. Не говоришь. Ты просто хочешь сделать мне больно, вызвать отвращение, оттолкнуть. Но ничего у тебя не получится. Я был рядом всегда. Даже когда ты потеряла своего ребенка. Я не со…

– А может, я не хочу, чтобы ты был рядом? Может, я устала от нашей дружбы?

Кристиан прищурился, взъерошив свои светлые волосы.

– Хватит, Эви.

– Может, мне надоело твое присутствие. И я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Может, я знала о твоих чувствах в Данверсе и использовала тебя? Ты был удобным. Всегда под рукой.

Использовала тебя.

Знала о твоих чувствах.

Ты был удобным.

Слова ранили. На этот раз вспышка боли ударила куда-то под ребра, растекаясь, оставляя за собой ожоги. Он вздрогнул.

– Прекрати это, блядь, немедленно, солнышко.

– Что, неприятно? Начал понимать, что я права?

– Нет, ты делаешь сейчас больно только себе. Потому что тебе даже произносить это тяжело, – покачал Кристиан головой, стараясь абстрагироваться. Напоминая себе, что это всего лишь ее защитный механизм. Что настоящая Эви не такого мнения о нем. Что она никогда не относилась к нему, как к запасному варианту.

– Ты жалок, – ядовито выплюнула она.

– Ого. Вау.

Эви приготовилась к тому, чтобы услышать в ответ что-то грубое. Но его ответ сломал ее напускную жестокость.

– Это как же тебе больно, что ты пытаешься делать это, – прошептал Кристиан, оставляя пропасть в ее груди.

«Ненавижу себя».

Эви почти сдалась. Ей хотелось расплакаться, упасть в его объятия и сказать, что…

– Ты не понимаешь, Крис. Это не вымысел…

– Я видел, блядь, Эви, тебя той ночью!

Девушка замерла, как от удара.

Все затихло. Пропали все звуки. Ничего.

Осталась только оглушающая тишина.

– Ты… видел? – ошеломленно переспросила она. Язык заплетался.

И вот кошмар стал реальным. Теперь черта размылась. Оставляя необратимое клеймо.

Переворачивая ее жизнь.

– Ты позвонила мне вскоре после того, что сделала, – он встряхнул девушку за плечи. – Я увез тебя к себе домой. Нес на руках в ванну, раздел, искупал. Смывал с тебя кровь. Укладывал в постель, пока ты была, как безвольная кукла. Почти что мертвая. Я лежал всю ночь рядом с тобой в кровати, пока ты плакала и что-то сбивчиво шептала. Плакала так долго, что заснула под утро. Я держал тебя в своих объятиях, гладил по волосам, – его голос надломился. – Когда наступил новый день, ты ничего не помнила. И я не стал напоминать. Зачем? Чтобы спровоцировать очередной приступ? Мне все равно, кого ты там убила. Или не убила. Ранила. Мне плевать. Ты слышишь меня? – Кристиан бережно обхватил ее лицо руками. – Ты все еще мое солнышко. Я все еще люблю тебя. Как своего родного человека, как моего единственного друга. И я никогда от тебя не отрекусь. Можешь и дальше нести херню, чтобы оттолкнуть меня, можешь меня ударить, я все равно никуда не уйду. Потому что ты и я… Это же мы, – он взял ее за руку и поднес к своим губам. На ее пальце была крошечная татуировка «К», а на том же месте у Кристиана – крошечное солнышко. – Даже если ты будешь окружена темнотой, я все еще буду на твоей стороне. Что это говорит обо мне? Не знаю. Может то, что я принимаю все в тебе? Может то, что у меня поломанные моральные устои? Или то, что я просто человек, который предан не каким-то гипотетическим ценностям, а девочке, которая важнее всего для него на свете? Если это делает меня плохим, то пускай, – усмехнулся горько мужчина. – Хорошо, я плохой человек.

– Прости меня, Крис, – глаза Эви наполнились слезами, она уткнулась ему в шею. – Пожалуйста, прости. Я не…

– Знаю. Все хорошо, – он коснулся губами ее макушки и закрыл глаза. – Мое солнышко. Маленькая.

Кристиан обнимал ее до тех пор, пока дрожь в ее теле не стихла. Гладил по волосам, спине, разделяя боль. Не позволяя задохнуться в ней.

– Я не имела в виду