— Дана Тимофеевна! — из-за стола поднимается самая бойкая и маленькая ростом Милана. — Поздравляем, что вы с нами отмучились! — все хихикают. — И это вам.

— Ой, девочки… Большое спасибо!

Я растрогана. Из пакета девчонки достают белую розу в горшке. Так нежно и мило.

Люблю цветы, хоть мне немного жаль, что их срезают. А этот может стать долгоиграющим при хорошем уходе. И не потратились они слишком, и красиво.

Мы все улыбаемся. Некоторые подходят ко мне обнять и сделать селфи на память. Тут же решаем сфотографироваться все вместе.

— Надо кого-то позвать! — командует Милана.

И тут открывается дверь… Но вряд ли этот человек будет нас фотать.

— Федор Вячеславович?

Девчонки разбегаются по местам. У меня на столе нарядный пакет и роза. Видно, что подарок. Черт.

— Здравствуйте, кхм, Дана Тимофеевна. Хотел бы с вами поговорить. Думал, вы распустили группу.

— Фёд Чеславович, а сфотографируйте нас! — раздается голосок с задних парт.

Девочки не боятся зама. Наоборот в силу возраста кокетничают и проверяют на нем свои женские чары.

— Кхм… Да, конечно.

Да, Федор ни к кому кроме меня особо не цепляется. Но и милашкой его не назвать. Что-то с ним не так сегодня.

Ну, мы встаем, фотаемся. Девчонки рады, я все еще в легком шоке. Но главное удивление ждет впереди.

Отпускаю учениц. Все с улыбками разбегаются. Мы с Федоровым остаемся наедине.

Я никогда не лезу за словом в карман, но внутри все равно сжимается. Готова снова выслушать претензии. Чувствую, сейчас мне испортят милый настрой. Хотя Федоров подпортил его одним своим появлением.

— Дана Тимофеевна, — Федоров присаживается за первый стол напротив меня, сцепляет пальцы, — я хотел перед вами извиниться.

— Что?! — вопрос вылетает сам собой.

Его кто-то укусил? Или он узнал о страшном диагнозе? С чего эта резкая доброта?!

— Я часто был строг с вами… Ради вашего же блага! — вскидывает ладони. — Но понимаю, что форма моей речи могла задевать. Так вот, — он смотрит мне в глаза, — этого больше не повторится.

У меня подлетают брови. Не повторится? Как будто ученик передо мной оправдывается. Очень странно.

— Вы извините меня?

— Мм… Да, — говорю растерянно, но потом немного прихожу в себя, — рада, что вы поняли.

— И я рад, что мы друг друга поняли. Не буду больше задерживать вас.

— До свидания.

Не задержал Федор скорее себя. Как ужаленный подскочил из-за парты. И снова в стиле учеников спешно покинул класс.

Вот это да…

Я даже ущипнула себя разок. Ну в такое реально трудно поверить! Однако я точно не сплю.

Ладно… Порадуюсь. И тоже могу идти домой, хотя совсем не хочется.

Квартира только Юры, но я никогда не чувствовала себя там чужой. Мне всегда было уютно в нашем доме. Я спешила туда с работы и радовалась, когда приходила пораньше.

В последние дни все изменилось.

Юра не ушел в запой или что-то такое… Он вообще не любитель алкоголя. Но жених отстранился от меня.

Вечерами сидит в сети, что-то обсуждает с друзьями и коллегами. На мои вопросы отвечает односложно. Я как будто начала его раздражать… И я вроде понимаю его состояние, но в то же время неприятно.

А я ведь хочу его поддержать! Выслушать! Готовлю ему что-то вкусное, инициирую интим. Но ему толком ничего не хочется…

Сегодня у него выходной, и на все мои смс с предложением выйти куда-то Юра не отвечает. А я ведь не деньги тратить зову! Просто погулять…

Насчет денег, кстати, я думаю. Взяла новое репетиторство по биологии.

Выхожу из колледжа, иду к парковке. Приеду домой и посмотрю домашку этой ученицы, наверно. Как раз у нас скоро занятие.

— Дана Тимофеевна!

Поворачиваю голову и… Сегодня день удивительных событий?

— Максим Николаевич? — хмурюсь.

Я хорошо запомнила его отчество. Столько про него читала.

Черт.

— Как прошел учебный день? Приветствую.

— Нормально, — пожимаю плечами, — здравствуйте.

У него красивое лицо. Тонкие, но мужественные черты. И интересная особенность — он может улыбаться, оставляя взгляд серьезным. Или смеяться одними глазами.

Сейчас на его губах улыбка, но глаза смотрят цепко.

— Зачем вы здесь? — не могу удержаться от вопроса.

— Одно дело привело.

Хмурюсь. Возможно, что-то связанное с женой брата. Или банально они здесь встречались. Одет Шульгин неформально — синие джинсы и футболка в тон его темных волос.

Мне хочется спросить у него про Юру, но вспоминаю, что жених строго-настрого запретил.

— Ну что ж, всего… хорошего, — говорю не слишком искренне.

— А как ваши дела? — прилетает в спину.

Он серьезно?!

Разворачиваюсь, складываю руки на груди. Подхожу.

— Не очень, знаете ли.

— Почему? — его взгляд серьезен. — Расскажите.

— Вам этого не понять, — вздыхаю.

— Что же у вас такого случилось? — он усмехается, но глазами так и сверлит.

— Страдаю от несправедливости.

— Кто с вами несправедливо поступил?

Голос Шульгина звучит очень требовательно. Не любит, когда говорят загадками?

— Мир, — грустно усмехаюсь, — знаете, он так устроен. У одних много могущества. А другие от них зависят и ничего не могут сделать.

— А конкретнее? Не понимаю.

— Я предупреждала, что вам, господин Шульгин, этого не понять.

— Вы можете сказать прямо, Дана?

Он как-то очень быстро оказывается рядом. Хватает меня за локоть, чуть сжимает. Не больно, но его ладонь такая горячая.

И да, мне хочется прямо сказать. Но Юра… Хмурюсь.

— Извините.

Дергаюсь из его рук. Он отпускает.

— Выпьете со мной кофе?..

Спрашивает? Или утверждает?

Может быть, надо? Немного наладить отношения… И как-то аккуратно узнать, в курсе ли он вообще.

А еще вся его личность действует как… Как магнит какой-то. Очень трудно просто развернуться и уйти. Трудно сопротивляться.

— Хорошо.

— Поедем на моей.

Он знает, что я вожу авто? Хотя я ведь шла на парковку. Метро в другой стороне, такси можно было вызвать к воротам. В общем, логично, что я за рулем.

А что у Шульгина логичный острый ум, я почему-то не сомневаюсь.

— Ладно.

У него спортивный низкий седан. Темно-синего, практически черного цвета. Сажусь, кресло очень удобное. Привычным движением пристегиваюсь.

Шульгин тоже сел. Бросает на меня короткий взгляд. Словно хочет убедиться, что со мной все в порядке. Трогаемся.

— Тут недалеко есть ресторан. Как вы относитесь к итальянской кухне?

— Мы же кофе выпить хотели? — качаю головой.

— Вы после работы. Да и я не обедал. Так что?

— Почему именно итальянская? — поднимаю бровь.

— Она универсальная. Нравится многим…

— Девушкам?

Боже, что я ляпнула!

— Людям, — Шульгин посмеивается, — девушкам, в том числе.

Поджимаю губы. Он не женат (как я выяснила, чтоб меня), и наверняка меняет партнерш, как перчатки.