«А и правда!» — сказал я себе сегодня и в борьбе с унынием увлёкся горячительным. И ведь помогло — хандры как не бывало! А я с присущим мне романтизмом рванул к танцполу.

Вот так иной раз летишь к желанной цели и под ноги не смотришь… И тут на тебе — здрасьте!..

А случилось вот что…

Мощеная дорожка, ведущая к танцевальной площадке, проходила аккурат мимо пЫхты, в зарослях которой на мою беду притаился фотограф. Ох и не люблю я ихнего брата! (Не ИХ, а именно ихнего!) Задрали эти подглядыватели — они ж в каждой бочке затычки! Папарацци провинциальные! Вот кто самый влиятельный человек на свадьбе? Правильно — тот, у кого все фотки!

Тут ведь разве угадаешь, в какой момент попадёшь под прицел камеры?.. То носом в чьё-либо декольте случайно нырнёшь, то в благородном пылу ритуальной драки забудешься, а то и по малой нужде отлучишься… да в ту же пыхту, к примеру!.. Вот тут проклятые фотоохотники тебя и настигнут! И непременно втиснутся в самый эпицентр твоей интимной жизни! Ну кому такое может понравиться? Вот и мне…

Не сказать чтоб я агрессивно преследовал бедолагу… клянусь — я просто его не заметил! А точнее, заметил, но слишком поздно, когда столкновение уже стало неизбежно! И только светлая бейсболка промелькнула где-то на уровне моих колен… А тут надо ещё отметить, что я терпеть не могу бейсболки шиворот-навыворот — ну, когда козырьком к жопе! Но, опять же, это вовсе не повод калечить людей! Вот и я не собирался. Просто глаза упёрлись вдаль и уже выхватили нужную цель, а походка у меня стремительная… да и стемнело как-то вдруг…

— Ай! — тоненько пискнула под ногами Бейсболка и в темноте взметнулись тонкие руки. И только тут стало ясно, как я накосячил.

По жизни я не очень уважаю мужиков, встречающих меня фальцетом, но терплю со скрипом. Зато поганцев, которые обижают маленьких тщедушных девочек, я просто на дух не выношу. И вот сейчас под моими ногами распласталась именно девчонка. Козырёк бейсболки съехал с затылка на макушку и выпустил на волю две золотые косички. Эх, ну что за…

— Ты ж моя ласточка! Куда ж ты под бульдозер выпорхнула? — я ломанулся к пострадавшей и болезненно поморщился. — Да как так-то, а?

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что юная охотница за горячими кадрами пожертвовала собой ради спасения камеры. Сердце кровью обливается, глядя на эти ручонки-веточки — наверняка всю кожу от кистей до локтей себе стесала. Но при этом девчонка, тихонечко шипя и попискивая от боли, продолжает сжимать в ладошках здоровенный фотоаппарат. И как удержала-то?

— Эй, ребёнок, — я склоняюсь над хрупкой фигуркой и, осторожно обхватив малышку за талию, помогаю встать на ноги. — Ну давай, моя хорошая, поднимайся потихоньку, я держу.

Лёгкая, как птичка, она не сопротивляется, но едва обретает опору под ногами, с шипением припадает на правую ногу.

— Тихо-тихо, я держу, — заверяю девочку и осекаюсь…

Потому что в этот момент происходят две вещи — малышка поворачивается ко мне… очень знакомым лицом, а мои ноздри начинают трепетать, как у хищника, почуявшего добычу. Я жадно вдыхаю свежий аромат с лёгкой горчинкой и, дезориентированный непривычными ощущениями, слишком поздно распознаю опасность сзади.

И всё же я успеваю заметить налётчика, а вернее, налётчицу. Ну, увидел — а толку-то? Не обороняться же от неё. Втянул голову в плечи и зажмурился, а в следующий момент мне неслабо прилетело по затылку. Вот ниндзя бешеная! Ну что за день — сегодня только ленивый меня не пнул.

— Бегемот неуклюжий! — рявкает на меня Айка.

— Ну почему бегемот? — ворчу себе под нос, с досадой почесывая затылок, и поглядываю на Айкин крошечный кулачок. Гири у неё там, что ли?

Но эта маленькая ниндзя тут же потеряла ко мне всякий интерес и с беспокойством запорхала вокруг младшей сестрёнки:

— Стеш, ты как — цела? Очень больно? Ну как же ты так, а?

— Н-не знаю, — дрожащим голоском и, слегка заикаясь, пролепетала пипетка с косичками. — Я наблюдала за п-птицами…

Чего-о? Какие, на хрен, птицы? Они давно уж спать легли!

Однако я благоразумно промолчал и честно принял покаянный вид — виноват же.

— Девчонки, да я и сам не понял, как так вышло… я шёл, а она… — киваю на малышку с косичками.

— А Стефания вдруг резко разлеглась на твоём пути, — язвительным голоском закончила Айка.

Между прочим, почти так всё и случилось, но… да что тут скажешь. А вот ядовитость — это у сестричек, похоже, семейное. Какое счастье, что они свою старшую сюда не притащили — у той рыжей ведьмы яд с языка капает, даже когда она молчит. И как только бедный Кирюха с ними со всеми справляется? О! А вот и он, кстати. Богатым будет. Если, конечно, нервы выдержат.

— Айка, я тебя потерял… а вы чего тут? — забеспокоился мой друг.

Вот какого хрена он дёргается? Как показала практика, его супругу даже на поле боя потерять не страшно, потому что только она одна там и выживет.

— Да вот полюбуйся, — Айка некультурно ткнула в меня пальцем, — этот бегемот чуть нашу Стешку на затоптал. Наподдать бы ему как следует, чтоб разувал свои гляделки.

Я лишь закатил глаза, а Кирюха, удивлённо зыркнув на меня, рванул обследовать потерпевшую. Но мелкая уже очухалась и тоже включила стерву:

— Кстати, о б-бегемотах! Наподдать им, Айчик, бесполезно, п-потому что среди всех животных на планете у этих п-парнокопытных милашек самая толстая кожа.

Что-то я всё больше не в духе. Не мой сегодня день. Обычно мне нравится, когда женщины болтают языком, но сейчас не тот случай и шутки ниже пояса неуместны. Чёрт, почему-то эта пигалица с косичками меня нервирует. Выглядит, как пугало, в этой гигантской футболке и шароварах, а пахнет… Вдохнув будоражащий воображение аромат, я с грустью подумал о Майкином аппетитном теле и ответил некстати:

— Не знал, что у бегемотов есть копыта.

— А ещё они б-близкие родственники китов и дельфинов, — просветила меня эта умница и одарила сияющей улыбкой. — Н-не знали?

— А должен? А про китов — это вам в школе на природоведении рассказывали?

— Нет, это я факультативно изучала. И в моём институте, Геннадий, не п-преподают природоведение.

Бред какой-то. Как мы вообще договорились до китов?

Я с подозрением взглянул на Кирюху