— Раздень меня, — выдохнула я, пока он целовал мою шею.

Он прижал меня к стене в гостиной, и его возбуждение упиралось мне в низ живота. Этого было мало. Мне нужно было всё. Видеть его. Чувствовать его. Прожить этот момент до конца — полностью освобождённой, готовой к любому повороту.

Кивнув, он мягко опустил меня на пол. Как только мои ноги коснулись земли, я тут же потянула его за пояс, стягивая брюки, чтобы получить то, чего жаждала.

Я наклонилась, рот наполнился слюной, сердце бешено забилось. Обхватила его бёдра, и взяла его в рот.

— Господи, — выдохнул он, упираясь руками в стену.

Я улыбнулась, подняв на него глаза. Одно из преимуществ партнёра, который гораздо выше меня — не нужно становиться на колени. Если бы я встала, облизывала бы ему колени.

Я приняла его глубоко, позволив инстинктам взять верх, отбросив любые сомнения в своей неопытности. Я ничего не разыгрывала. Не пыталась выгодно подать себя. Я просто отдавалась своему мужу. И это ощущение было охрененным.

— Чёрт, Вилла. — Он нежно собрал мои волосы и потянул назад.

В ответ дрожь прокатилась по всему телу и ударила прямо в клитор. Любопытно.

— Ты меня убиваешь, Док, — прошептал он, пальцами лаская мою шею. — Тебе надо остановиться.

Я покачала головой, обхватив его член рукой и продолжая облизывать головку. С каждым движением, с каждым прикосновением моё возбуждение нарастало. И когда он засунул руку мне под топ и сильно сжал грудь, я едва не взвыла от желания. Сжала бёдра, в надежде хоть как-то унять пульсацию между ног, но не остановилась.

— Всё, — выдохнул он, сжав мои плечи и заставив отпустить его. — Я больше не могу ждать. Я хочу быть в тебе прямо сейчас.

Он задрал платье мне на бёдра и рывком стянул вниз трусики и колготки. Когда они порвались, желание вспыхнуло с новой силой.

— Бюстгальтер, — произнёс он сквозь стиснутые зубы, опускаясь на колени.

Я послушно стянула рукава и с дрожащими руками расстегнула застёжку.

— О да, чёрт, — прошептал он, глядя на меня, как голодный.

Наверняка я выглядела чёрти как. Волосы растрёпаны, топ спущен, грудь оголена, юбка задрана, и я стою перед ним полуголая, дышу тяжело, как после бега.

— Моя красавица-жена.

Я заскулила и схватила его за ворот рубашки.

— Хочу, чтобы ты меня трахнул.

Он крепко обхватил мои бёдра и потянул на себя.

— Дай мне разогреть тебя сначала.

— Не надо. Я готова, — прошептала я. — Сейчас.

Он кивнул, поднял меня на руки и легко усадил на кухонный остров.

Когда он коснулся моего входа, я уткнулась лицом ему в шею, пытаясь расслабиться, вдыхая его запах.

Медленно он вошёл в меня. Давление, лёгкая боль — и блаженное ощущение наполненности. Освобождение.

Когда он оказался полностью внутри, он поцеловал меня жадно.

— Посмотри на себя. Платье задрано, ты принимаешь в себя своего мужа. Блядь, — простонал он. — Я так тебя люблю.

Я откинулась назад, опираясь на руки, давая ему доступ к груди. Взлетая выше, чем когда-либо. Он не был медленным. Не был сдержанным. Он был диким. И я тоже.

— Посмотри, — приказал он хрипло. — Посмотри, как мы соединяемся, и скажи, что это не самое горячее, что ты когда-либо видела.

Я подчинилась и дыхание перехватило. Чёрт. Это было безумно возбуждающе. Видеть, как он входит в меня, как моё тело его принимает, как мы соединяемся — это было ни на что не похоже. В этот момент я почувствовала не только единение с ним, но и с собственным телом. Мы были в полной синхронизации, и я уже неслась к своей вершине. А огонь в его глазах... Господи, мне будет всегда мало.

Я снова поцеловала его, закрыла глаза и позволила себе полностью раствориться в ощущениях, пока поднималась всё выше.

Он скользнул ладонями с моей груди на бёдра, вцепился в меня, удерживая на каменной столешнице, и стал двигаться жёстче, заставив меня вскрикнуть.

— Вот она, моя девочка. Ты близко. Я чувствую.

Я кивнула, прикусив нижнюю губу. Он попадал точно в цель — каждый толчок вызывал волны ощущений, которых я никогда раньше не испытывала. Может, всё дело было в угле. Может, в силе его движений. Может, в том, как он держал меня на этом кухонном острове. Что бы это ни было — я едва могла связать слова. Только стонала «да» и «ещё», теряясь в этом нарастающем безумии.

— Вот так, — прошептал он, провёл ладонями вверх по моей шее и мягко потянул за волосы. — Кончи для меня.

Я подчинилась — вскрикнув, задыхаясь, содрогаясь. Абсолютно свободная, дикая и безумно влюблённая.

Он последовал за мной, сдавленно застонал и прижал меня к себе.

Уткнувшись лбом в мой, он вцепился в столешницу, удерживая нас обоих, тяжело дыша.

Он всё ещё был в рубашке и жилете, а моё маленькое чёрное платье, скорее всего, уже не спасти, но мне было всё равно. Я ощущала только его дыхание на своей коже и бешеный стук собственного сердца.

Мы стояли так несколько минут, пытаясь восстановить дыхание и глядя друг на друга с глупыми, счастливыми улыбками.

— Коул, — прошептала я.

— Мм?

— Я тоже этого хочу. Будущее.

Мысли путались, слова ускользали, и я не могла выразить всю глубину чувств. Но его признание — вкупе с тем, что между нами сейчас произошло, — вывело меня на такую вершину, что я была готова выложить всё, даже если звучало это коряво, в этом посторгазменном тумане.

— Отлично. Потому что я хочу навсегда.

Он поцеловал меня в потный лоб, поднял на руки и понёс в спальню.

— И, жена моя? Учти: «нет» я даже не рассматриваю.

Глава 38

Коул

— Потерпи, — сказала Вилла, сворачивая с Мейн-стрит. — Через десять минут будем на месте.

Я недовольно проворчал.

— Ненавижу сюрпризы.

— Нет, не ненавидишь, — тут же возразила она. — Расслабься.

Она осторожно вела мой «Тахо» по улицам города.

— Сегодня воскресенье, — надувшись, пожаловался я. — Я хотел провести утро с женой, а ты вытащила меня из постели.

Её губы изогнулись в хитрой улыбке.

— Поверь, оно того стоит.

Мы подъехали к парку Бакстера, и она припарковалась у пруда.

— Пошли, — сказала она, открывая багажник и вытаскивая мою хоккейную сумку.

— Мы на пруду? — спросил я, осматривая парк. День выдался ясным и прохладным, солнце светило ярко.

— Да. Сегодня у нас хоккей на пруду. Идём.

Я забрал сумку из её рук и пошёл следом, не отрывая взгляда — чёрные леггинсы подчёркивали её фигуру,