– И что она ответила?

– Ничего. Она больше никогда не говорила со мной. Полагаю, в итоге они оба меня возненавидели.

– Они остались вместе после этого?

– Не знаю, я больше не видела их, но думаю, что да.

Я сажусь на кровати и, взяв тебя за плечи, поворачиваю к себе.

– Я вот что скажу. Считай, что это мужская точка зрения. Твой К. – подлец и полный придурок, раз совершил такое, потому что именно он был связующим звеном и должен был подумать о ваших чувствах. Тебе нужно понять лишь одно: он тебя недостоин, даже одной твоей слезы. Он свое еще получит. Кто бы что ни говорил, а зло всегда возвращается. Рано или поздно.

– Значит, ко мне оно тоже вернется?

– Ты в Корке. Думаю, к тебе оно уже вернулось сполна.

У меня в груди пустота,

Вместо сердца кусочки льда,

Оттого все, что есть на пути,

Я успешно могу снести.

У меня в груди так печет

От того, как отвратно течет

Жизнь, и в людях кругом навсегда

Не сердца, а кусочки льда.

Научил ты меня находить

В горе счастье и в радости смысл,

Знаешь ты меня так, как сама

Не узнала б себя никогда.

Знаешь слабые стороны все,

Видишь то, что скрываю от всех,

Ведь в груди у меня пустота,

Нет в ней сердца, лишь глыбы льда.

От того, как меня ты видишь,

Начинаю себя ненавидеть;

Неужели не помнишь, всегда

Дух силен, но плоть-то слаба.

И поэтому нам с тобой

Не идти по дороге одной,

Черноте, что в душе моей,

Ввек не жить с чистотой твоей.

Весна

Март

46. Флоренс Вёрстайл

С тех пор как наступила весна, все только и говорили о выпускном бале. И хотя до него оставалось больше двух месяцев, парни начали приглашать девушек уже с марта. Удивлял меня лишь тот факт, что Рэм до сих пор не обзавелся спутницей, хотя он нравился многим девчонкам в школе, по большей части из-за его должности капитана баскетбольной команды. Я видела, как его приглашали несколько девушек. Он никому не отказывал, но и не соглашался.

– Ты же не пойдешь на бал? – спросил он, когда мы устроили перерыв после часового занятия французским. Он сидел за столом на нашей кухне, а я мыла посуду. Джейн и Молли ушли гулять, поэтому мы остались одни.

– С чего ты взял? – ответила я, не поворачиваясь к нему.

– Просто подумал.

– Поаккуратнее, а то голова разболится, с непривычки-то.

Вообще-то я была довольно высокого мнения о Рэме, потому что пару раз видела его на тренировках. То, что он вытворял с мячом, было выше моего понимания, как и то, что можно без перерывов торчать на площадке полдня и при этом не откинуть копыта. Однако иногда он все же представал передо мной типичным спортсменом. В такие моменты мне нравилось над ним шутить, возможно, слишком жестоко.

Даже несмотря на неудачи во французском, стоило признать, что Рэм был отнюдь не глуп. Он не схватывал все на лету, но в то же время если докапывался до сути, то никогда не забывал ее. Он был основательным. Да, пожалуй, так. Часто я сравнивала его с пирамидой, построить которую не так уж легко, учитывая, что в арсенале лишь рабы. Таким образом, строительство этой пирамиды затягивалось на долгие годы, если не века, однако, когда ее строительство заканчивалось, ничто не могло сдвинуть ее с места.

– Так Арго тебя пригласил или нет? Или это какой-то большой секрет?

Я поставила последнюю вымытую тарелку к остальным, вытерла руки полотенцем и повернулась к Рэму. Он сидел на прежнем месте, окруженный учебниками по французскому.

– Если ты думаешь, что наши занятия – это символ великой и светлой дружбы, то ты сильно заблуждаешься. Мы не друзья, никогда не были и не будем.

– Я и не набивался в друзья, – хмыкнул он обиженно, – просто пытался поддержать разговор.

Мне стало не по себе от своей же резкости.

– Пока он меня не пригласил, – ответила я, чтобы он не дулся.

В ответ Рэм кивнул.

– А ты с кем идешь? – поинтересовалась я будто бы безразлично, хотя мне хотелось знать.

Он пожал плечами.

– Пока нет подходящей… – Он напрягся, пытаясь вспомнить слово.

– Кандидатуры, – подсказала я.

– Именно.

– Но, насколько я знаю, у тебя большой выбор.

– Они мне вроде как не нравятся.

И тут я призадумалась. Странно, что он ни с кем не встречался. Спортсмены всегда нарасхват в старшей школе.

– Тебе нравится кто-то особенный?

Я же не собиралась заводить с ним подобных дружеских откровенных бесед. Так зачем, черт возьми, я это спросила?

– Нет, – ответил он, не задумываясь. Даже слишком быстро.

– Значит, не пришло твое время. – Что еще я могла сказать? В амурных делах я не большой профессионал.

– Наверное, – буркнул он.

– Может, тебе посмотреть на это под другим углом?

– В смысле?

– Знаешь, это как всю жизнь есть помидоры, а потом вдруг выяснить, что тебе нравятся огурцы.

Он сморщился, явно не поняв, что я имела в виду.

Овощной символизм оказался слишком тонким. Никто не выдерживал проверку такими неочевидными сравнениями.

– Может, обратишь внимание на людей своего пола? – предложила я, чувствуя, что разговор явно уходит не в то русло.

– Я не гомик, – тут же бросил он раздраженно.

– Я этого и не говорила, – ответила я, почему-то смутившись, и отвернулась к раковине.

Стоит ли объяснять, почему после этого разговора урок был закончен?

47

– Как проходит подготовка к выпускному? – спросила Синтия, пока мы выбирали еду в школьной столовой.

Я пожала плечами.

– К нему нужна какая-то особенная подготовка?

Она усмехнулась.

– Тебе понадобится как минимум платье.

Синтия взяла салат с томатами и яблочный сок. Она никогда не ела мяса. Я же выбрала бургер с курицей и воду, и мы прошли к ближайшему свободному столу. Вокруг за такими же круглыми столиками сидели другие девчонки. Некоторые