— Вот она, моя грязная девочка, — выдохнул Коул, и по его голосу было ясно, что это заводит его до предела. — Что ещё?

— Свяжи меня. Завяжи глаза.

Он застонал.

— В любое время. Но только если пообещаешь в следующий раз связать меня и сделать со мной всё, что захочешь.

Я улыбнулась ему, встретившись взглядом с его потемневшими, затуманенными глазами. Всё расплывалось, удовольствия становилось всё больше — я чувствовала только его внутри, его руки на своём теле. Всё нарастало и нарастало, но я не понимала, к чему это ведёт. Никогда раньше я не испытывала такого.

— Что ещё, жена? Я исполню все твои грязные фантазии. Научу тебя. Заставлю кончить так, что ты забудешь, как тебя зовут.

Я уже задыхалась от частого, рваного дыхания. Говорить было почти невозможно. Как, чёрт возьми, он умудряется нести всё это, когда мне просто сносит крышу?

— Что ещё? Не скрывайся от меня.

Я зажмурилась. Это было большое. Даже несмотря на то, как невероятно я себя чувствовала, мне было страшно это сказать.

— Я хочу, чтобы ты... — Я резко захлопнула рот и застыла. — Ну, ты понял...

Он приподнял бровь, уголок его рта дёрнулся в полуулыбке.

— Кончил?

Я сглотнула и кивнула.

— На меня.

Он приподнялся и впился в мои губы, легко прикусив нижнюю.

— Куда угодно. Но если хочешь — будь хорошей девочкой и скажи это вслух.

Сердце громко стучало в ушах. Я глубоко вдохнула.

— Я хочу, чтобы ты... ну... кончил мне... на грудь.

Он зажмурился и застыл.

— Чёрт. Я чуть не кончил от одних только твоих слов.

Его руки снова были на всём моём теле.

— Это будет грёбаная честь. Мне чертовски повезло. Такая жадная, грязная девочка — вся моя. Но мне нужно, чтобы ты кое-что сделала. Потри клитор, пока скачешь на мне. Я еле держусь.

Я скользнула рукой вниз, к месту, где мы были соединены, и аккуратно коснулась чувствительного бугорка. В тот же миг меня пронзила молния. Я стала аккуратно водить подушечкой большого пальца по кругу, и напряжение нарастало так стремительно, что почти вышибало воздух из лёгких.

— Вот так, — выдохнул он. — А теперь давай. Хочу смотреть, как твоя грудь подпрыгивает, когда ты кончаешь.

Я подчинилась — двигалась, тёрлась, и когда оргазм накрыл меня с головой, я откинула голову назад. Будто оторвалась от земли, и единственное, что удерживало меня, — это его руки на моих бёдрах и его член, пульсирующий внутри.

Волна за волной, я тёрлась о него, пока всё, что копилось во мне, не отпустило.

Когда я, наконец, рухнула на его грудь, горло саднило от криков.

Он обнял меня и поцеловал в макушку:

— Чёрт, жена. Ты настоящая секс-бомба. Я кончил так, что у меня перед глазами всё плывёт.

— Тебе бы провериться, — пошутила я, приподнимаясь и улыбаясь.

— Хорошо, что моя горячая кошечка — ещё и врач.

Глава 34

Коул

— Ты не поверишь, что сегодня произошло, — заявила Вилла, влетая на кухню в своей строгой блузке с огромной сумкой на плече.

Был январь, север штата Мэн. Солнце садилось до пяти, температура регулярно опускалась ниже нуля. Но стоило ей переступить порог коттеджа — и всё помещение наполнялось светом, словно её самой было недостаточно, и она принесла с собой кусочек солнца.

Волосы собраны в небрежный пучок, тушь слегка размазана, но стоило ей подняться на носочки и поцеловать меня — внутри тут же стало теплее.

— Иди переоденься, — сказал я, нарезая курицу-гриль для салата. — Ужин готов, Jeopardy на старте. Расскажешь на рекламе.

Мы сидели рядом на диване. Вилла переоделась в короткие шорты и майку, и смотреть телевизор было, мягко говоря, непросто. Чёрная бретелька её лифчика прямо перед глазами... и я просто не мог отвести взгляд.

Я хотел опрокинуть её на подушки и вылизать её клитор под звуки «Джеопарди», пока она отвечает на вопросы, но держал себя в руках. Она была честна со мной — отношений у неё было немного, и я хотел дать ей время привыкнуть ко всему, прежде чем зайти слишком далеко.

Потому что уже сейчас между нами было слишком много.

Я жаждал её — утром, днём и ночью. Не мог насытиться её вкусом, запахом, голосом.

Мы оба шли по неизведанному пути, и я изо всех сил старался не напугать её своей одержимостью.

— У меня хорошее предчувствие насчёт Александры, — сказала она, выходя из кухни с двумя стаканами воды, пока звучала заставка.

— Ага. Вчера она провалилась на вопросе про Чингисхана, но думаю, сегодня вытянет.

Мы ели, выкрикивая ответы, чаще неправильные, и перематывали рекламу.

— Так что ты хотела рассказать, когда пришла? — спросил я, когда шоу закончилось, а я ставил воду на чай.

Она обернулась, перекинула кухонное полотенце через плечо — как всегда, не позволила мне помогать с посудой, раз я готовил.

— Макс, фармацевт, сегодня принёс пончики, но споткнулся в приёмной, и они разлетелись повсюду. Бедняге Мелли пришлось час вытирать сахарную пудру со стен.

Я рассмеялся. Превосходно. Ненавидел того типа. И ещё одного — из поставщиков медоборудования, который приходит по вторникам. В общем, я не выносил ни одного мужика, разговаривающего с моей женой.

— Господи. С лучшим человеком не могло бы случиться.

— Ага. Уолтерс его выгнал. А я пряталась сзади, потому что не могла сдержать смех. Он такой скользкий. Всё предлагает устроить «интимный ужин» и обсудить «новые продукты».

— Это уже угроза. — У меня дёрнулся глаз. — Тебе нужно ограничительное постановление.

Она фыркнула и упёрлась руками в бока.

— Он просто делает свою работу. Да, раздражает.

Я покачал головой.

— Он просто хочет залезть к тебе в халат.

Она закатила глаза.

— Сколько раз тебе объяснять? Фармацевты рассказывают нам о лекарствах, надеясь, что мы будем их назначать пациентам. Это бесит, я это ненавижу, но это часть моей работы.

Я сжал кулаки, сдерживая раздражение. Вилла не замечала, какое влияние производит на людей. Особенно в своём белом халате. Она была уверенной, красивой, до чёртиков сексуальной. И я уже с трудом сдерживался, глядя, как она наклоняется к посудомойке.

— Ты ведёшь себя как ревнивый муж.

Я обошёл остров и взял её за плечи.

— Только потому, что моя жена упорно забывает, какая она чёртова красавица. Мужики смотрят на тебя и пускают слюни. То, что ты не замечаешь этого, не значит, что этого не происходит.

Она подняла подбородок, вызывающе.

— Зато у меня есть гигант-муж, который всех распугает.

Улыбаясь, я хлопнул