Он смотрит на меня так умоляюще. Как будто разрешения просит уйти.

— Понимаешь, я думал…, - оседает на пол, подогнув под себя ноги, — Я отчаялся! Я же хотел, чтобы ты родила. Я же хотел, чтобы у нас с тобой общий был сын, или дочь. А тут… Просто, раз! Как по велению волшебной палочки. Я ведь и пренебрёг этой самой… защитой, короче. Я думал, что мне это больше не нужно.

До меня наконец-то доходит.

— О, господи! — я закрываю глаза, — Ты с ней спал без презика даже. А потом спал со мной.

Отвращение настолько сильное, что меня даже немного мутит. И хочется пойти и помыться и даже промыть всё внутри себя. Может быть, я поэтому в последние месяцы ощущала какой-то дискомфорт, да ещё и сбой цикла в придачу. Я ведь почти поверила, что залетела. А залетела не я, а другая!

— Ну, блин, Ир! — виноватится он, — Говорю же! Я думал, мне это не нужно. Ну, что я не могу иметь детей. А оказывается, я могу!

Я перевожу на него взгляд. И вижу, как он улыбается. Глупо, по-детски!

«Он счастлив», — доходит до меня, наконец. И не просто счастлив! А по-настоящему.

— Не хочу расстраивать тебя преждевременно, — отвожу глаза в сторону, — Но ты уверен, что этот ребёнок от тебя?

Игорь смеётся:

— Уверен ли я? Да, конечно! Ты думаешь, стал бы я рвать отношения с любимой женщиной, если бы не был уверен?

— Но…, - хмурю брови, — Как? Откуда ты можешь знать это?

— Ириш, — он берёт меня за руку, — Ты наверно не в курсе? Но существуют методики определения отцовства ещё во время беременности. Это делается по крови матери. Результат не стопроцентный, конечно. Но я повторю этот тест, когда он родится. Ну, или она…

Его пальцы так нежно терзают мои. И мне не охота одёргивать руку. Я прижимаюсь виском к прохладной стене нашей кухни. Мы решили покрасить стены на кухне. Сначала оштукатурили их, а затем покрасили. Преимущества в том, что теперь их можно мыть.

— Ириш, — начинает он виновато, — Я понимаю, что всё вот так сразу свалилось. Но просто… Ей скоро рожать. Ну, не то, чтобы скоро! Но всё-таки. Ты пойми, я хочу присутствовать. В целом, хочу наблюдать весь процесс, от и до. Ну, как растёт живот, как он там шевелится. Ну, или она…

Я словно во сне наблюдаю за тем, как луч света, скользнув по стене, исчезает за шторой. Видимо, фары машины пробились в наш замкнутый мир?

— Ну, вот, — продолжает мой муж, — Я понимаю, что это поспешно. Но я тебя не тороплю! Я думаю, месяц-другой ещё есть. Я понимаю, что тебе нужно время. И я готов помочь. Хочешь, я сам найду квартиру? Может быть та, что мы с тобой снимали, свободна? У меня даже телефон остался хозяйки. Хочешь, я ей позвоню?

— Ты о чём? — говорю отстранённо.

— Ну…, - тянет он воздух сквозь сжатые зубы, — Я о том, что она переедет сюда. Мы же с тобой разведёмся, а с Аней распишемся. Всё это нужно сделать ещё до рождения ребёнка. Я дам ему свою фамилию. Ну, или ей…

Во рту пересохло. И я, наконец, убираю свою руку из ладоней Игоря. Плещу себе сока в стакан. Жадно пью.

— Так что, Ир? В смысле, ты согласна на переезд? — ненавязчиво требует он, — Нет, я понимаю, что ты тоже имеешь отношение к этой квартире. Но я компенсирую, Ир! Я всё компенсирую, слышишь? Не сразу, конечно! Но со временем, я верну тебе деньги, которые ты внесла за ипотеку. Мы прикинем примерно…

— If I never see you again, I love you, — шепчу себе под нос.

— Что? — озадаченно хмурится Игорь.

Поднимаюсь со стула.

— Куда ты? — встаёт вслед за мной.

— Мне нужно пройтись, — говорю.

Он бросает взгляд на окно, где уже стемнело, зажглись фонари.

— Уже поздно, Ир!

— Нормально, — бросаю.

В коридоре накидываю ветровку прямо поверх пижамы, меняю домашние тапки на кеды.

Игорь тоже одевается.

— Куда ты? — говорю ему.

— Я с тобой, — говорит.

— Нет, — отрицаю уверенно.

— Ир…, - он разводит руками.

— Игорь, прошу! — проявляю я твёрдость, — Мне сейчас жизненно важно побыть наедине с собой и подумать. Я недалеко. Я буду здесь, поблизости. В соседнем дворе посижу, подышу.

Вижу, как он не желает меня отпускать. Словно чувствует что-то… А я? Я смотрю на него и стараюсь запомнить. Охота обнять напоследок. Но только боюсь, не сумею уйти.

— Я не буду ложиться спать, пока ты не вернёшься! — кричит он мне в спину, — И пойду тебя искать, если через час тебя не будет дома!

«Какая забота», — почти равнодушно замечаю про себя. И от этого мнимого равнодушия, и от его наигранной, мнимой заботы, мурашки по коже.

Глава 4

Тротуар залит лунным светом и светом ночных фонарей. Их тут много! У нас хороший район. Но я всё же надеюсь наткнуться на гопников. Потому срезаю намеренно. Чтобы выйти к трассе. Там, через пролесок, отделяющий нашу спокойную гавань от большой и шумной дороги, расположена смерть.

Никто меня не окликает. Никому я не нужна! Даже самый захудалый маньяк не встретился мне пока я бреду на ощупь. На звук, который становится всё громче и громче. И вот она, трасса. Объездная, так называемая. Да, мы живём далеко от центра города. Но в этом есть свои преимущества. Здесь нет суеты, кроме этой дороги. Которую мы, впрочем, почти не слышим на своём пятом этаже. Посередине, между небом и землёй. Вот живи мы на двадцать пятом, то слышали бы точно! Да ещё и видели из окна. А так у нас из окна виден сквер и макушки деревьев. Красиво. Спокойно. И тихо.

«О, господи! Что это?», — думаю, оступившись, задев ногой что-то твёрдое. Жаль, телефон не взяла. Я кутаюсь в куртку. И кеды мои увязают в какой-то загадочной жиже. Выйдя под свет фонаря, вижу, что это грязь. Надеюсь, не какашки…

На трассе не много машин. Мимо меня проносится грузовичок, обдав металлическим жаром. Я отступаю на шаг, в темноту. Но затем вспоминаю, что там, у меня за спиной, остался Игорь. Он ждёт меня? Вряд ли! Зачем я ему? Он будет счастлив, когда я умру. Тогда и