Хотя тут как посмотреть.

— Ты заставил всех тех ребят уйти из академии? — спрашиваю прямо. — Ты угрожал им, чтобы они написали заявления?

— Ну что за выражения, — кривится, а в глазах его сверкают торжествующие искры. — Я просто объяснил, как будет лучше. Для всех.

— Но откуда у тебя результаты тестов? Подсчет ведет компьютер. Вся информация засекречена.

— Ректор же в курсе, кто куда прошел, — спокойно отвечает он. — И некоторые его помощники. И секретарь. Так почему бы мне не узнать?

Лукавая усмешка играет на его губах.

Он договорился с кем-то из помощников? С секретарем? Или сам ректор его так надоумил?

Вот ректор меня больше всех уговаривал идти на Северный факультет. Совпадение? Сомневаюсь.

Ладно, стоп. Почему-то по самому виду Ахмедова мне кажется, что дело там совсем в другом. Был, наверное, способ. И он этот способ использовал по полной.

Может, систему взломал. Или еще что-то такое сделал. Если Лёва ведет тайное расследование, то почему Ахмедову не оказаться компьютерным гением?

Вообще, вряд ли такое реально. Скорее уж он запугал какого-то хакера и тот согласился сделать любую работу. Вот запугивать у него точно получается лучше всего.

Например, сейчас Ахмедов почти не зажимает меня, ничего особенного не говорит. Но все внутри переворачивается, нервно сжимается, тело начинает мелко колотить.

Вот не в добрый момент подумала про «ничего особенного». Тяжелые ладони накрывают меня ниже поясницы, притягивают за бедра, буквально вжимая в крепкое тело.

Губы Ахмедова так близко, что страшно. А отпрянуть от него совершенно некуда. Слишком крепко держит.

— Умница моя, — говорит хрипло, легко целует в нос. — Так и знал, что ты всех на тестах сделаешь. Но чтобы сразу четыре факультета. Охуенно.

Его близость. Его разгоряченное тело, прижатое к моему заледеневшему и дрожащему. Его жаркое дыхание, которое щекочет мое лицо.

Все это настолько сильно сбивает с толку, что меня не царапает даже та грубость, которая вылетает у Ахмедова.

Молчу. Оторопело смотрю на него.

— Какая-то ты не такая, — вдруг замечает он, словно и правда наконец видит нечто непривычное в моей реакции. — Притихшая.

Да это слабо сказано.

Наверное, мне самой впервые хочется грязно выругаться.

— Не рада? — хмурится Ахмедов.

— А чему тут радоваться? — не выдерживаю. — Я бы хотела сделать выбор сама. Без принуждения.

— Так выбирай, — замечает невозмутимо. — Северный. Там тебе лучше всего будет. Там же я.

Ну его самоуверенности можно только позавидовать.

— Что ты опять, — кривится Ахмедов. — Разве я хреново с тобой обращаюсь? Нормально все. Даже не выебал. Время тебя даю. Ждать готов. Так в чем тогда проблема?

Застываю. Только брови приподнимаются.

Логика у Марата убийственная. На долю секунды я и сама задумываюсь — а правда, что не так?

Еще немного и почувствую себя ненормальной.

Но вообще…

— Знаешь, мне надо отойти, — говорю, снимая от себя его тяжелые руки. — От всех этих новостей. От… всего. И мне надо на пару.

Он отпускает меня. Даже перехватить и снова притянуть обратно не пытается. Возможно, от неожиданности. От того, что такой реакции не ждет.

Но я не испытываю судьбу. Стараюсь отойти от него как можно скорее. Выйти в коридор, где много ребят.

Получается.

Ускоряю шаг. Не оборачиваюсь.

— Ася! — зовет кто-то.

Неизвестный парень, первокурсник, вдруг подбегает ко мне. Вид у него встревоженный.

— Где Лёва? — спрашивает он.

В прошлый раз ко мне другой подходил. Перед встречей с ректором. Этого не помню.

— Не знаю, — говорю.

— Слушай, он мне срочно нужен. Может ты позвонишь ему? А то я набирал по его номеру — отключен. Но может у тебя другой есть?

Рассеянно киваю. Достаю телефон. Вижу, как парень бледнеет, начинает отходить назад.

Тяжелая ладонь опускается на плечо.

Ахмедов. Его прикосновение узнаю из тысячи. Ну и реакция первокурсника о многом говорит. Он выглядит так, будто в обморок грохнется.

— Что хотел? — спрашивает Марат.

Парень лишь отрицательно мотает головой, а я уже перевожу взгляд на экран телефона. Набираю друга.

— Лёву ищет, — говорю.

— А ты здесь каким боком?

Оборачиваюсь и смотрю на Ахмедова.

— Он мой друг, — перевожу взгляд на его ладонь, а после снова на него, слегка приподнимая бровь.

Помедлив, убирает руку.

Но легче мне не становится.

Телефон отключен.

— У меня только один номер, — поворачиваюсь к парню, показываю телефон, который записан в контакт Лёвы. — Посмотри, у тебя такой же?

— Д-да, — выдавливает. — Ну ладно, если увидишь его, то скажи… он меня сильно подставил с контрольной. Эх, да что теперь говорить.

— Стой, — шагаю к нему. — С какой контрольной?

— Да так, — бросает уклончиво.

И продолжает пятиться в сторону, бросая перепуганные взгляды на Ахмедова, которому даже делать ничего не надо, чтобы довести до истерического припадка. Достаточно рядом быть.

— Что случилось? — спрашиваю. — Знаю, Лёву с утра ищут. Странно, что номер отключен.

— С вечера его ищу, — вздыхает паренек. — Он у себя не ночевал. Ушел куда-то и все. А обещал мне контрольную сделать. Ну заранее. Короче, вляпался я.

Это совсем на Лёву не похоже.

Знаю, что он многим помогает по учебе. Если что-то обещал, то выполнил бы.

А тут… ночью пропал. Телефон отключен.

— Ты прости, что отвлек тебя, — суетливо добавляет парень и спешит скрыться в коридоре.

А у меня поднимается страх.

Лёва.

Наверное, если бы я не знала про его безумное расследование, то было бы спокойнее. Но я знаю. И сердце обрывается при мысли о том, что могло с ним произойти. Я уже всего боюсь.

76

— Куда собралась? — хрипло спрашивает Ахмедов, перехватывая меня за талию. — Мы разговор не закончили.

— Пусти, не до этого сейчас, — бросаю рассеянно, автоматически пробую освободиться от жесткой хватки Марата. — Мне надо Лёву найти.

— Ты чего так распереживалась? Не пойму, — говорит он, обхватывает меня за подбородок всей пятерней. — Бледная вся. Взгляд какой-то… не твой.

Его прикосновение ощущается непривычно нежно. Грубости не улавливаю. Потому что хоть он и приподнимает мое лицо своей здоровенной лапищей ничего неприятного не чувствую.

Даже наоборот. Невольно подвисаю от того, как его горячие пальцы скользят по моей коже, слегка удерживают. Дотрагиваются с, казалось бы, совершенно несвойственной ему лаской.

Колючие мурашки расползаются по моей шее. Струятся по плечам. И я словно бы проваливаюсь куда-то, ускользаю.

Но быстро трезвею.

Помогает горящий взгляд Ахмедова.

— Я и не думала, что ты поймешь, — выдаю.

Убираю его руку от себя.

— А ты объясни, — спокойно замечает он.

— Если надо объяснять, то…

— Ты чего так за своего дружка волнуешься? — кривится Ахмедов. — Чем это он тебя