Руза всё понимает.

– Вероника, да?

Очнувшись, она сразу сказала, кому принадлежит, наехавшая на неё машина, но служба безопасности уже посмотрела по камерам и сообщила в полицию, кто виновник и как его искать.

– Она самая. Глупо, конечно, с её стороны. Наехала на тебя в месте, где куча камер. Неужели не понимала, что попадётся?

– Возможно, она просто самоуверенная бабёнка, которой всё сходит с рук?

Усмехаюсь от меткости её определений.

– Возможно. Люди часто убеждены в собственной безнаказанности.

– И наглости. И хитрости, – вздыхает. – Ей всё мало. Квартиру она для сына от меня получила. Осталась сама малость, собственность оформить в Росреестре. Так она подумала, что ликвидирует меня, и они с Ромочкой тяпнут оставшуюся жилплощадь. Скверная история.

– Думаешь, только в квартирах дело?

Она задумывается, но ненадолго.

– Не только в них. Она ведь меня тогда столкнула с лестницы, не Рома. Вот сейчас я в этом убеждена. И Ане она на выставке помогла упасть. Хорошо, что история не повторилась. Для Ани хорошо, не для Вероники.

– Кстати… – медлю – … по поводу твоего падения. Нужно обсудить один момент.

Из меня просто рвётся информация, которую узнал. Не знаю почему, но считаю, что надо обсудить это с Рузой вот прямо немедленно. Если она не в курсе, это может вселить в неё надежду и желание жить дальше. Пока что она выглядит подавленной и крайней печальной. Ещё и я, своей опрометчивой покупкой, настроение ей подпортил. Хотя до сих пор считаю, что поступил правильно.

– Какой момент? – хмурится, не понимая, о чём я.

Набираю в лёгкие воздуха и за раз пересказываю ей всё, что узнал от доктора.

Рузанна лежит, ни жива, ни мертва. Лишь слёзы в уголках глаз указывают на пережитый шок. Господи, она не знала. Она реально не знала.

– Со мной никто и никогда не обсуждал это. Не могу сказать, что регулярно ходила к гинекологу, но она всегда лишь констатировала факт бесплодия, да и я как-то думала, что там действительно всё удалено. Но всё же это как-то неправильно.

– Почему?

– Это не по законам природы, по науке.

– Наука и дана нам на то, чтобы побеждать и приручать природу.

– Я… я не уверена, что смогу на этой пойти.

– Не ты, а мы. Ты, кстати, не подумай, что я так наследников жажду, – поспешно замечаю. – Я, если честно, мог бы обойтись и ребёнком, взятым из детского дома, когда и если бы мы созрели. Поверь, там многим нужна семья. Я то уж это знаю.

– Мы? Созрели? Взяли? – выпаливает Руза слова, будто пули. – Матвей, ты о чём? Какие мы? Нас даже нет.

– Как нет? Вот ты, вот я.

– То есть мы не семья. Кто нам детей-то даст?

– Так это легко исправить.

Руза лежит, дышит и с укоризной смотрит на меня.

– Ты меня замуж как-то странно зовёшь.

Рискуя быть отбритым на месте, прикладываю руку к груди и с удивлением уточняю.

– А зачем, по-твоему, я фирму покупал? Всё в дом, всё в семью, – снова легонько касаюсь её руки своей. Так хочется сжать Рузу в объятьях или лечь рядом и притянуть к себе. – Если серьёзно, ты выздоравливай, и я всё сделаю по всем законам и правилам. Так тебя замуж позову, что возможности отказать не будет.

– Мне уже бояться?

– Не стоит. И с отцом познакомлю, так что ты готовься. И к маме с сестрой отвезу.

Руза покусывает губу, не решаясь спросить.

– В другой город ехать надо?

– Нет, отец организовал, чтобы всё перенесли в Петербург. За это ему, конечно, спасибо. Знаешь, раз в год я надираюсь, как не в себя, в тот самый день, когда произошла трагедия, но… возможно, если ты будешь рядом, это прекратится.

– Ты не оставляешь мне выбора.

Усмехаюсь, знала бы Рузанна, что это я себе его не оставляю.

– Выбор есть всегда, Руза, но я очень надеюсь, что ты сделаешь его в мою пользу.

Эпилог

Ночью шорох будит меня. Поворачиваюсь на бок, вижу горящий экран телефона. Рузанна никак не может уснуть, что-то читает. Лицо её в темноте, подсвеченное дисплеем, кажется строгим и задумчивым.

– Чего не спишь?

– Изучаю.

– Что изучаешь-то? – зеваю в подушку.

Кладу ладонь под щёку и смотрю на свою красавицу. Синяки сошли, от травмы не осталось и следа. Мы теперь живём у меня. Иногда Руза уезжает к себе, но это случается нечасто. Суды тянутся, там конца и края не видно. Иногда мне приходится лететь в командировки или пропадать в офисе с утра до вечера, но это такие мелочи, всегда приятно возвращаться в дом, где тебя ждут.

Руза бросает на меня косой взгляд.

– Про школу приёмных родителей. Ты знаешь, что всем, кто желает взять ребёнка в семью, надо её проходить?

– Догадываюсь. Долго там учиться-то? А тесты сдавать надо? Боюсь завалить.

– И это мне говорит человек, окончивший престижный физмат?

– Так давно было.

Перекатываюсь и пристраиваю голову рядом с плечом Рузы.

– Дай посмотреть? – тянусь к телефону.

После выписки из больницы Руза долго молчала, собиралась с мыслями, а потом время от времени заводила разговоры о детях. Никоим образом не показывал удивления или радости, не подталкивал её ни к каким решениям. Она сама должна всё взвесить, без моего влияния. Я то для себя уже всё решил.

– Вот, – отдаёт мне телефон, где мелким убористым шрифтом что-то написано. – Знаешь, я записалась на консультацию к репродуктологу.

Молчу, жду продолжения.

– Ты, возможно, ожидал, что я, узнав о возможности хоть каким-то образом иметь детей тут же побегу её осуществлять? Может, тебе странно, что я этого не делаю?

– Ты делаешь правильные шаги, я это вижу. Хочешь, пойдём вместе?

Кивает. Потом, прикрыв глаза, тихо шепчет:

– Но это скорее да, чем нет. Очень сложно было решиться. И я… может, это глупости, но я загадала, чтобы всё получилось, надо подарить семью нуждающемуся ребёнку. Матери-одиночке тоже одобрят опеку или усыновление.

– Погоди, ты меня, что, за бортом оставить хочешь? – откладываю телефон в сторону.

Теперь на наши лица падает только свет луны от окна.

– Это ответственный шаг.

– Я сам тебе этот шаг предложил, как вариант. То если ты согласна на то, и на это, я готов работать над обоими вопросами вместе. Ты же выйдешь за меня, и это кстати не вопрос, так что давай на выходные съездим, отдохнём. Только ты и я. Я сделаю всё красиво.

Кольцо я купил, ждал подходящего момента, но раз всё так закрутилось – чего