— А пользоваться, Ягодка, — улыбнулся Роман. — Это значит очень сильно любить папу.

Алиса залилась смехом, когда Роман стал ее щекотать, а любопытная Машка подхватила Настю под руку:

— Рассказывай.

Пока Настя с Машкой накрывали на стол, Роман отдался в ласковые ручки дочери, которая решила сделать папе прическу и притащила все свои резиночки, заколочки и всякие другие штучки, названия которых Роман не знал. А у него пока было время обдумать тот поток информации, который Арнаутский на них вылил.

Конечно, когда пришло понимание, что за всем этим звездецом стоит Дорохов, Роман был готов к тому, что он просто придурок, но то что он больной… У него из головы все никак не шла Аня Петренко. Черт, кем надо быть, чтобы так избить девушку? Без повода, просто потому что надо было выпустить свою злость. И ведь такие мудаки не пойдут бить морду мужику, там ведь может ответка прилететь, они только на слабых могут отыгрываться.

И ведь если бы они с Настей не встретились тогда в парке, она могла быть на месте Петренко. От одной мысли становилось жутко. Его маленькая хрупкая Настя…

А Лика? Во что она превратилась за эти годы — женила на себе Арбатского под предлогом мнимой беременности, врала на счет бесплодия, кучу любовников завела, драгоценности украла. И насколько нужно быть прожженной циничной стервой, чтобы просчитывать наперед возможность повесить на него чужого ребенка? И так откровенно себя предлагать…

Роман вышел к столу «красивый», так сказала Алиса, указывая на яркую резинку и заколку в волосах отца.

Машка прыснула от смеха, но старалась не показать этого Ягодке.

— Еще пару годиков, братик, — заговорщицки шептала она ему на ухо. — И ходить тебе с маникюром и помадой. Вот попомни мое слово.

И только когда после ужина Лисенок ушла смотреть свой любимый мультик про котят, они с Настей и рассказали Машке обо всем, что только что узнали сами.

Что его сестра умеет так ругаться Роман, честно говоря, и не догадывался. Она всегда была для него младшей сестренкой, которую надо защищать. Нет, он, конечно, знал, что она у него боевая и даже накостылять может только в путь, но что она знает столько плохих слов… И пока Машка эмоционировала и высказывала свое вселенское возмущение, они с Настей просто сидели тихонько рядом. Для них все было уже сказано.

Когда сестра умчалась домой, а Ягодка уснула в своей постели, у Романа было только одно желание — смыть с себя этот день. У жены, похоже, тоже. Настю он нашел в ванной. Она стояла под теплыми струями душа, опустив голову вниз, и складывалось впечатление, что находилась где-то не здесь, потому что вздрогнула всем телом, когда Роман обнял ее со спины.

— Напугал?

— Нет, — помотала она головой. — Просто задумалась.

— Все, маленькая, хватит думать. Сегодня был тяжелый день. Но мы со всем справились. Ты у меня молодец.

— Не получается, Ром, не думать. Так много всего. Голова просто пухнет.

— Хочешь мы сейчас это исправим, — скользнул он губами по шее жены, руки очертили изгиб ее талии, поднялись вверх и накрыли грудь, лаская острые вершинки сосков. Роман знал, насколько отзывчива на такие ласки его жена. Настя откинула голову назад, подставляя губы для поцелуя, выгибаясь, когда его рука скользнула между бедер. Она застонала, прижимаясь и слегка ерзая ягодицами по его напряженному паху и теперь уже он сам не смог удержаться от стона.

— Хочу, — прошептала она прямо ему в губы. — Очень хочу.

Им двоим это сейчас было нужно — почувствовать, что они друг у друга есть. Роман подхватил жену на руки и прижал к стенке душевой. Настя обхватила его талию ногами и запустила руки ему в волосы. Они страстно целовались, сплетаясь языками, кусая губы, вгрызаясь друг другу в рот, а потом зализывали свои же укусы. Они как будто сдавались на милость друг друга, отпуская обиды, разочарования, боль.

— Любимая моя девочка, как же я боялся, что потеряю тебя, — хрипло шептал он, покрывая поцелуями ее лицо. — Как боялся, что ты не поверишь мне.

— Я верю, верю, тебе, Рома. Я больше никогда не буду в тебе сомневаться.

Больше им не нужно было слов. За них говорили их тела, которые стремились друг к другу, нуждались в друг друге, хотели друг друга. Это был танец страсти, который кричал о любви, стирал недомолвки, дарил надежду, возвращал доверие и успокоение.

И уснули они, тесно переплетаясь руками и ногами, как будто боялись, что могут потерять друг друга.

Эпилог

Год спустя

Настя

— Мамочка, — щебетала Алиса, прыгая на одной ножке по дорожке парка. — А аист скоро прилетит?

— Скоро, Лисенок! — улыбалась Настя, поглаживая округлившийся животик, и наблюдала за дочерью, которая направлялась на свою любимую каштановую аллею.

— И мы будем его встречать? — не унималась почемучка.

— Обязательно будем!

— А он правда-правда принесет мне братика?

— Правда, Ягодка!

— Я уже сама не могу дождаться вашего аиста, — пробурчала Машка, идущая рядом. — Не могли сказать, что в капусте братика найдете. Мы уже все ролики в интернете про ваших аистов посмотрели.

Настя улыбнулась, вспоминая как дочь мучала вопросами об аистах всех взрослых в своем окружении.

— Не ворчи, — толкнула Настя Машку плечом. — И вообще, ты чего такая дерганая?

— Да так, ничего, — как-то вяло ответила сестра мужа.

Настя глянула на нее внимательно. Маша и правда была какая-то не такая последние дни.

— Так, давай колись, что у тебя случилось.

— Да ничего… Просто…— Маша замолчала на секунду, смотря куда-то вдаль, а потом выпалила: — Насть, Илья вернулся!

— Кто? Твой Илья?

— Да не мой он! — рубанула Машка. — Он оказался сыном моего начальника, представляешь? Мы теперь вместе работаем, и это полный звездец.

— Все так плохо?

— Ты даже не представляешь насколько! Я смотреть на него не могу, а он… Он смотрит на меня как тогда… Как будто не было этих семи лет и…

— Так может вам надо поговорить?

— О чем, Насть? О том как он меня предал? Как кувыркался в постели с этой…

Маша махнула рукой, не желая продолжать дальше разговор.

Настя только вздохнула тяжело. Похоже у Машки вырисовываются