— Семью? — Джонни рассмеялся, звук отразился от каменных стен, как битое стекло. — Вы женаты два дня. Что ты знаешь о семье?

— Я знаю, что настоящая семья выбирает друг друга, — Пять секунд. Я сменила вес, готовясь двигаться. — Кровь — это просто генетика. Любовь? Это выбор.

Понимание осенило лицо Джонни ровно в тот момент, когда таймер достиг нуля. Я нырнула за угол, когда взрыв сотряс тоннель, контузия спёрла моё дыхание, пока я откатывалась от падающих обломков. Многовековой камень и земля каскадом обрушились, оборвав на полуслове крик Джонни.

Сквозь оседающую пыль я услышала, как он кашляет, беснуется.

— Ты, чёртова сука! Я найду тебя! Я заставлю тебя смотреть, пока убиваю их обоих — твоего драгоценного мужа и его ублюдочную дочь!

— Нет, — Мой голос пронёсся над звуком осыпающихся обломков. — Не найдёшь. Потому что мой отец научил меня ещё одной вещи, Джонни, — Я сделала паузу, думая о последнем уроке папы — том, которому он научил меня без слов. — Он научил меня, что настоящая власть — это не насилие, не территория и не кровь. Это любовь. Это семья. Это то, что мы сделаем, чтобы защитить людей, которые выбирают нас.

Его ответ потонул в ещё одном грохоте падающего камня, но я уже бежала, следуя за аварийными огнями к выходу. Мои лёгкие горели от каждого вдоха, каменная пыль покрывала горло, но я не замедлялась. Не тогда, когда Маттео истекает кровью, не тогда, когда Бьянка всё ещё слаба от наркотиков, не тогда, когда всё, за что мы боролись, висит на волоске.

Я выбралась в предрассветную темноту и обнаружила, что команда безопасности Маттео ждёт, оружие нацелено на тела, которые когда-то были людьми Калабрезе. Этот вид должен был меня ужаснуть: люди, которым я, вероятно, подавала напитки на своей свадьбе, теперь остывали в грязи. Вместо этого я почувствовала лишь облегчение.

— Миссис ДеЛука, — Антонио помог мне сесть в ожидающий SUV, к Маттео и Бьянке на заднее сиденье. — Всё чисто?

— Джонни отрезан по ту сторону примерно десятью тоннами камня, — Я придвинулась к мужу, сразу проверяя его повязки. — Он, конечно, выберется рано или поздно, но...

— Но нас уже и след простынет, — Маттео притянул меня к себе своей здоровой рукой, прижимая губы к моему виску. Кожа его всё ещё горела от лихорадки, но глаза ясные, когда встречаются с моими. — Ты невероятная, восхитительная женщина.

— Я училась у лучших, — Голос дрогнул, когда события ночи настигли меня. Монастырь, смерть Романо, ловушка Джонни, кровь Маттео, всё ещё запекания на моих руках. — У вас обоих.

Со своего места Бьянка протянула руку, чтобы сжать мою ладонь. Слова были не нужны: в том тоннеле мы выковали нечто более сильное, чем кровь, нечто, что нельзя сломать секретами, ложью или тестами ДНК.

— Куда едем? — спросил Антонио с переднего сиденья, пока мы мчались навстречу рассветающему небу.

Здоровая рука Маттео нашла мою, его обручальное кольцо впивалось в мою ладонь, словно обещание.

— Домой, — просто сказал он. — Вези нас домой.

Пока свет рассвета окрашивал небо в оттенки золота и багрянца, я думала о том, сколько значений может иметь это слово. Дом — это не просто место, это люди, это доверие, это любовь, несмотря на тьму. Или, может быть, благодаря ей.

SUV мчался к безопасности, пока солнце поднималось позади нас, превращая монастырь лишь в тёмный силуэт на фоне утреннего неба. Возможно, мы и сбежали из его древних стен, но я знала: секреты, похороненные там, последуют за нами. Некоторые истины отказываются оставаться погребёнными, сколько бы камней ты на них ни навалил.

Но это битва завтрашнего дня. А сейчас важен мой муж и его кровь на моих руках, доверие моей падчерицы в моём сердце и будущее, которое ужасно, прекрасно и наше.

И пока этого достаточно.

Глава 23. Маттео

Медицинский кабинет поместья дурманил сознание резким запахом антисептика и крови, пока доктор заканчивал обрабатывать моё плечо. Я едва замечал жжение новых швов, слишком поглощённый сценой за окном.

Белла и Бьянка сидели в соседней комнате, их тёмные головы склонились над дымящимися чашками чая, тихо разговаривая. Моя дочь всё ещё была слишком бледной, с синяками под глазами от тех наркотиков, которые Романо вкачал в её организм, но румянец, по-немногу возвращался на её щеки. А Белла... моя невероятная жена приняла небрежную позу, но её глаза постоянно сканировали комнату, проверяя выходы, отслеживая движение снаружи. Она стала защитницей, не уступая в навыкам ни одному из моих обученных охранников.

Вид их вместе делал что-то делал с моей грудью и это не имело никакого отношения к травме. Они бессознательно зеркалили друг друга: одинаковый лёгкий наклон головы, одинаковая манера держать чашки.

Художница и ледяная принцесса, вынужденные объединиться, теперь находили общую почву для выживания.

— Рана заживёт нормально, — сказал доктор Маркус, закрепляя повязку опытными руками. Он был личным врачом семьи со времён Джузеппе, а значит, он знал, что не нужно сильно нравствовать. — Но вам нужен отдых, Босс. Не стрелять ни в кого по меньшей мере неделю.

— Не обещаю, — пробормотал я, уже натягивая рубашку одной рукой. Движение дёрнуло свежие швы, но я переживал и худшее. Гораздо худшее.

Сквозь окно я наблюдал, как Бьянка рассказывает что-то, от чего Белла смеётся — не той отшлифованной светской улыбкой, которую она усовершенствовала за последнюю неделю, а чем-то настоящим и ярким, что преображало всё её лицо. Прелестный звук донёсся сквозь стекло.

Когда в последний раз я слышал такую искреннюю радость в этом доме?

— Они замечательные, — заметил Антонио со своего поста у двери. Мой самый доверенный капо видел за свои годы достаточно и сразу улавливает, когда происходит что-то необычное. — Обе.

— Они такие, — Я осторожно застегнул рубашку, каждое движение служило напоминанием о том, как близок я был к потере всего в том монастыре. Как всё ещё близок с скрывающимся Джонни и столькими секретами, которые ещё предстоит выкопать. — Отчёт о ситуации?

— Джонни Калабрезе пережил обвал тоннеля. Он в бегах, но наши люди отслеживают его, — Антонио сверился со своим планшетом с военной точностью. — Другие Семьи официально признали ваше лидерство после удаления Кармина. И анализ крови мисс Бьянки чист: что бы они ни тестировали, они этого не нашли.

— Они тестировали специфические генетические маркеры, — тихо сказал я, наблюдая за профилем дочери сквозь стекло, видя