Одна из его мозолистых рук соскальзывает с моих бёдер, и на одно пугающее мгновение мне кажется, что он вот-вот засунет в меня пальцы. Я в шоке от того, что он поднимает с пола одеяло. Одним плавным движением он накидывает его на меня и поднимает на руки. Я вскрикиваю от неожиданности, теряюсь и на мгновение сопротивляюсь, упираясь рукой ему в грудь и пытаясь вырваться. Однако через секунду от пронзительной боли, разрывающей мою голову на части, я обмякаю и начинаю тяжело дышать. Я хватаюсь за голову, втягиваю воздух, крепко зажмуриваюсь и молю, чтобы боль утихла.

Глубокий смешок, раздавшийся из его груди, эхом прокатывается по мне, вызывая новый всплеск желания, и я бросаю на него сердитый взгляд.

— Ты думаешь, моя боль, это смешно?

— Ну, если бы ты перестала сопротивляться и позволила мне помочь тебе, этого бы не случилось, — возразил он, ещё больше разозлив меня.

— Ты мог бы меня предупредить, — огрызаюсь я. Я изо всех сил стараюсь выглядеть высокомерной и отвожу взгляд, как бы приказывая ему идти вперёд. Я не знаю, чего хочет этот парень, но у меня такое чувство, что если я буду вести себя слабо, это не улучшит моё положение.

Он пожимает плечами и несёт меня через дверь в коридор. Перестав сопротивляться, я чувствую, как он прижимается ко мне всем своим каменным телом и с какой впечатляющей силой он это делает. В его объятиях я чувствую себя лёгкой, как пёрышко, и это приятно. Несмотря на то, что я полностью в его власти, я чувствую себя в безопасности и под защитой. Не думаю, что он хочет причинить мне боль, но от того, как он на меня смотрит, я всё равно вздрагиваю. У него такой вид, будто он хочет съесть меня заживо.

Он заходит со мной в ванную, и я оглядываюсь по сторонам, замечая, что столешница из пластика отслаивается от фанеры под ней. Ламинированный пол старый и пожелтевший, а дешёвые шкафы явно нуждаются в замене. Я стараюсь не кривиться от очевидного убожества и нищеты. Я не знаю точно, какой образ жизни вела до этого, но уверена, что он был лучше, чем сейчас.

Габриэль, кажется, не замечает моих наблюдений и опускает меня на пол с удивительной нежностью. Я сажусь на край ванны, не уверенная, что смогу стоять самостоятельно, пока он поворачивает ручки крана, наполняя ванну горячей водой.

Он роется в шкафчиках, а я наблюдаю за ним, не зная, стоит ли мне бояться или благодарить его. Он определённо привлекает меня, вопреки здравому смыслу. Что-то в его суровой внешности заставляет меня испытывать первобытное влечение к нему. Но хотя я знаю, что он спас меня, по крайней мере, так он мне сказал, я не могу избавиться от ощущения, что он знает больше, чем говорит. И это заставляет меня сомневаться в том, что ему можно доверять.

А что, если именно из-за него мне и понадобилось спасение?

Я отбрасываю эту мысль, когда он поворачивается от шкафчиков с мылом и чистой мочалкой в руках.

— Хорошо, принцесса, — говорит он, и это прозвище вызывает у меня интерес. Что-то в нём кажется знакомым, как будто меня уже называли так раньше. И не раз. — Давай приведём тебя в порядок.

Он снова обнимает меня за талию, поддерживая. Одной рукой я сжимаю его мощное плечо, а другой опираюсь на край ванны, погружая ноги в воду.

Когда я погружаюсь в наполненную паром ванну, мне становится почти невыносимо жарко. И всё же мне почему-то хорошо, вода прогоняет пронизывающий холод, который сковал моё тело с того момента, как я очнулась в этом доме. С моих губ срывается вздох, когда я снова погружаюсь в воду и осторожно кладу голову на край ванны. Против моей воли глаза закрываются. Я могла бы заснуть прямо здесь, хотя я обнажена и полностью открыта перед человеком, которого только что встретила, человеком, который недавно привязал меня к кровати.

И хотя он утверждает, что привязал меня для моей же безопасности, я сомневаюсь, что это правда.

4

УИНТЕР

Пока я нежилась в воде, мои мышцы начали расслабляться, и, если бы я могла, я бы осталась здесь навсегда. Тепло ванны окутывает меня, позволяя на мгновение забыть, что я в чужом доме и моюсь, пока он наблюдает.

— Если ты намочишь волосы, я их тебе помою, — предлагает Габриэль, и я снова улавливаю в его глубоком голосе намёк на латиноамериканский акцент, от которого у меня по спине бегут мурашки.

Я молча погружаюсь в ванну, в последнюю минуту задерживая дыхание, чтобы полностью уйти под воду. Когда я выныриваю и вытираю воду с глаз, Габриэль выдавливает немного шампуня на руки и растирает его, наполняя комнату чистым древесным ароматом.

Он начинает втирать шампунь в мои спутанные рыжие волосы. Я с трудом сдерживаю стон благодарности, когда его пальцы зарываются в мои волосы, снимая головную боль, и начинают круговыми движениями массировать кожу головы, очищая волосы от грязи. Когда он распределяет пену по моим длинным локонам, я хватаюсь за края ванны и откидываюсь назад, чтобы он мог смыть мыло.

Я остро ощущаю, как это обнажает моё тело: моя пышная грудь колышется в такт движениям воды, а верхняя часть бёдер опасно приближается к поверхности, когда я опускаю бёдра на дно ванны. Габриэль на мгновение отвлекается от своего занятия, чтобы оценить мою новую позу. Он на мгновение встречается со мной взглядом, прежде чем вернуться к задаче — смыть мыло с моих волос.

Я почти ожидаю, что на этом всё закончится, но он продолжает, делая всё так же тщательно, как сделала бы я, и добавляет кондиционер. Я