Этот великолепный мужчина, Габриэль, сказал, что спас меня, что я попала в какую-то аварию, но он не сказал, что это была за авария. Может быть, он и сам не знает. Я точно не знаю. И я не знаю, как я здесь оказалась, если только он не принёс меня сюда. И ему придётся нести меня снова, если я хочу принять ванну, которую он мне предложил. И теперь, когда он предложил, мне отчаянно этого хочется.

Я изучаю его, пока он снова подходит ко мне. Он примерно моего возраста, максимум двадцать с небольшим. Я вижу его мускулы даже сквозь грязную футболку, а татуировки, покрывающие его руки и выглядывающие из-под воротника рубашки, придают ему опасный вид. Он высокий, примерно метр восемьдесят, и у него крепкое телосложение рабочего. Он выглядит сурово в своих рваных джинсах и испачканной футболке, как будто проводит дни под капотом машины или в уличных драках перед баром.

Всё в нём кричит о хищнике: от того, как он смотрит на меня своими бледно-голубыми глазами, до того, как он приближается ко мне, словно лев, высматривающий мышь. Он опасно горяч, он пугает меня, но в то же время пробуждает во мне искру возбуждения. Я хочу отстраниться, когда он наклоняется ко мне, и в то же время отчаянно хочу почувствовать, какими будут его прикосновения. Я ненавижу себя за то, что он меня пугает, но в то же время каким-то образом возбуждает меня одним своим присутствием. Что со мной не так? Это из-за травмы головы или я и раньше была такой ненормальной?

Когда он обнимает меня за талию, я поражаюсь тому, как легко он меня поднимает. Я цепляюсь за одеяло, зная, что, если я этого не сделаю, то останусь совершенно обнажённой перед этим незнакомцем, и тащу его за собой, как какое-то подобие прикрытия. Он ставит меня на ноги, и его руки соскальзывают с моей талии, оставляя во мне чувство тоски по его прикосновениям. Как только он перестаёт меня поддерживать, я пошатываюсь, голова кружится, а в животе всё переворачивается. Я выпускаю одеяло и, спотыкаясь, тянусь руками в поисках чего-нибудь, что поможет мне удержаться на ногах. Мир вокруг меня опасно кренится, и я пытаюсь удержаться на ногах.

Меня снова подхватывают крепкие руки. Пытаясь прийти в себя, я обхватываю одной рукой его мускулистую руку, а другой опираюсь на впечатляющие мышцы его груди. Даже несмотря на головокружение, я остро ощущаю нашу близость, то, как его грубые, рабочие руки сжимают мою талию, чтобы удержать меня. Его руки не отделены от моих бёдер тканью. Моя голова проясняется настолько, что я понимаю, что стою перед ним совершенно голая, и меня охватывает дрожь желания, когда я вижу, как его жадный взгляд скользит по моему телу. Проследив за его взглядом, я понимаю, что покрыта грязью и сажей.

— Я что, оказалась в пожаре? — Спрашиваю я, потрясённая своим состоянием. На моём теле несколько царапин и ушибов, а босые ноги выглядят так, словно я ходила по грязи. Но мои руки и ноги, а также гладкая поверхность живота покрыты чёрными пятнами, которые, как я могу предположить, являются сажей. У основания рёбер расползается большой тёмно-фиолетовый синяк.

— Я не знаю, — говорит он.

Но я не уверена, что он вообще услышал мой вопрос, потому что его руки начинают блуждать по изгибам моих бёдер, а большие пальцы опасно приближаются к внутренней стороне моих бёдер. От внезапного, неутолимого желания, которое охватывает меня от одного его прикосновения, у меня возникает ощущение, что никто и никогда раньше не прикасался ко мне так. Я потрясена тем сильным желанием, которое пылает во мне. Мне бы хотелось оттолкнуть его руки, чтобы он перестал меня трогать, но мне так приятно, когда его сильные, грубые руки медленно скользят по моему телу, поглаживая меня, пока он удерживает меня в вертикальном положении.

Он опускается на колени, и его горячее дыхание касается моих ног, когда его губы приближаются к верхней части моих бёдер. По выпуклости в его джинсах и животному голоду в его глазах я понимаю, что его возбуждает моё обнажённое тело, и его близость ко мне.

— Ты мокрая? — Спрашивает он с юмором в голосе, и поток тёплого воздуха, обдающий мою киску, кажется невероятным.

Я чувствую, как краснею до корней волос, подавляя стон, и понимаю, что это так: первые капли липкой жидкости начинают покрывать мои складочки. Мне нравится ощущать его грубые руки на своей коже, то, как его пальцы сжимают мои бёдра, одновременно поддерживая и лаская, и видеть голод в его глазах. Но я не хочу, чтобы он об этом знал.

— Конечно, нет.

На лице Габриэля появляется хитрая ухмылка, и он глубоко вдыхает, словно учуяв мой запах. Это вызывает у меня новый прилив желания, и внутри всё сжимается.

— Я знаю, что да, — говорит он. — И если бы тебе не нужно было принимать ванну, я бы прямо сейчас полакомился твоей сладкой киской.

Моё сердце бешено колотится в груди от его откровенного предложения, и я в ужасе от того, что верю ему. Я также в ужасе от того, что он заметил, что мне нужно принять ванну, и мне немного стыдно за то, что меня возбуждает человек, которого я только что встретила, человек, к которому, как я чувствую, меня не должно тянуть, но тянет.

— Я тебя даже не знаю, — возражаю я, изо всех сил изображая превосходство. И всё же мысль о том, как его язык ласкает мой клитор, возбуждает меня, и я чувствую, как становлюсь ещё более влажной.

— Может, ты и не знаешь, кто я, но я знаю тебя, Уинтер. Я наблюдал за тобой и знаю, чего ты хочешь. — Его тон опасно многозначителен и звучит почти собственнически.

Его самодовольная улыбка пугает меня не меньше, чем заводит.

Почему он за мной наблюдал? Как давно? Что он видел?

Моё лицо краснеет ещё сильнее, а голос дрожит от страха и неуёмного желания, когда я говорю:

— Ты ведёшь себя как сталкер.

— Ну и что с того, если так? Я спас тебя, не так ли? Я бы не смог этого сделать, если бы не следил за тобой.

Он смотрит на меня снизу