немного успокоившись, достала бережно спрятанную наволочку, которую когда-то давно сняла с подушки Фалаха и которую иногда, оставаясь одна, прижимала к лицу, и со слезами на глазах наслаждалась знакомым, до боли любимым запахом… а теперь, в свете новых событий, без сожаления сожгла ее, мысленно попрощавшись с ним навсегда. Больше их ничего не связывало, у них не осталось ничего общего, вот теперь наконец и ей с ним нечего делить… Теперь она полностью свободна и сама будет думать и решать, как ей жить дальше, а он пусть остается со своей бабой, своими бабами... со своей любовью, со своими тараканами и со своей жизнью… ей уже ничего не нужно от него… но очень скоро Эми узнала, что не все так просто, не все нити разорваны, наоборот, теперь есть что-то большее, что-то по-настоящему важное, что навсегда связало их с Фалахом, и эта связь неразрывна…

— Ну… совсем никаких новостей об эмире? Что замолчали? Языки проглотили? Значит, вы мне все это время врали? — Эми была серьезно настроена найти истину. — Почему?

Выстроив четверых служанок в ряд, девушка устроила форменный допрос: ей было важно знать причину, по которой ей столько времени врали. Она все еще помнила, что кто-то среди них четверых шпионит за ней и, вероятно, сразу отправляет свои паршивые доносы Фалаху телефонограммой.

Они молча стояли, не решаясь говорить, пытались придумать что-то несуразное, оправдывались, просили прощения…

— Вы будете стоять тут до тех пор, пока не скажете правды, — жестко выговорила девушка. — Ни есть, ни пить, не спать… только стоять… ваша судьба сейчас в ваших руках.

Девушки быстро переглянулись друг с другом. Минут пять они молчали, опустив головы, в комнате воцарилась гробовая тишина, пока наконец одна из них не заговорила:

— Это приказ Хамида, — раздался неуверенный голос.

— Что? Что значит приказ Хамида? — Эми показалось, что она ослышалась.

— Он приказал нам, чтобы мы ничего Вам не рассказывали, сайидати…

— Не рассказывали что? Что именно вы не должны были мне рассказывать? Ну...

— Не рассказывали новостей из столицы… об эмире...

— Ни Хамид, и никто другой не может вам приказывать... Только я... Не надо мне врать! — жестко произнесла девушка, чеканя каждое слово.

— Но он сказал…

— Я повторяю: он ничего не может вам сказать или приказать, — Эми теряла терпение, но ей хотелось разобраться с этой странной ситуацией и внести ясность.

— Он сказал, что отрежет язык каждой, кто осмелится нарушить его приказ, — наконец призналась одна из девушек, самая шустрая и говорливая среди всех.

— Да… сказал, что даже слово об эмире под запретом, и не дай Аллах нам ослушаться — никто нас не защитит, — заговорила другая из девушек.

— Вы же знаете, сайидати, какой он…

— Не знаю и знать не хочу! — жестко отчеканила каждое слово.

— Простите, сайидати... он и правда очень жесткий… Его все побаиваются.

— Что значит побаиваются? — почти крикнула Эми. — Он всего лишь воин, один из тысячи воинов эмира. Пусть враги его побаиваются… А к вам он не имеет никакого отношения.

— Никто не может его ослушаться. Даже во дворце никто ему не перечит, все знают, что он приближенный человек эмира... Потому и мы молчали.

— Вы могли рассказать об этом мне… — Эми была шокирована. Опять Хамид… Опять он… все никак не успокоится… даже сейчас, когда она, брошенная здесь, за много дней пути от эмира, совершенно одна, никому не нужная… откуда эта ненависть? За что?

— Мы не посмели… Боялись скандала… И вообще, лучше с ним не связываться.

Верный пес эмира… его безмолвная тень… его правая рука… неподкупный, мрачный, пугающе спокойный великан… непререкаемый авторитет для воинов Хафрака… был грозой для многих подданных своего повелителя как в столице, так и за ее пределами.

Эми сама его всегда недолюбливала, а вернее, с трудом переносила… и чувствовала холодок по коже всякий раз, когда ловила его тяжелый, проницательный взгляд на себе. А за ту ночь в пустыне возненавидела его и не могла простить себя за то, что расслабилась перед ним и расплакалась… Но, к счастью, после той ночи все восемь дней в пути он держался на очень почтительном расстоянии, не беспокоил и не привлекал к себе внимания.

А после приезда так вообще не показывался на глаза, хотя ежесекундно чувствовала его присутствие где-то очень близко… совсем рядом. Очевидно, наблюдал за ней… не упуская ничего из виду, собирая информацию для своего хозяина... Цепной пес...

Как же она устала от этих бесконечных интриг… фальши… этой чертовой мышиной возни за спиной. Но ничего, она раз и навсегда положит этому конец, чтобы больше ни у кого не возникало желания вмешиваться в ее жизнь. А если другие его побаиваются, то это их проблемы... она не боится его и не даст себя запугать...

Эми решительным шагом вышла из дома и отправилась вглубь сада, где в его самом дальнем углу располагались несколько небольших неприметных строений, в которых проживали воины, охранявшие ее дом… Самый крайний из них отличался внушительными размерами и стоял особняком. Она как-то слышала, что там проживает Хамид, и прямиком направилась к нему.

Поднявшись на крыльцо, огляделась: вокруг никого, дверь казалась наглухо закрытой. Размахнувшись, стукнула по ней кулаком и приготовилась ее осаждать, но, к ее удивлению, она оказалась незапертой и сразу распахнулась. Девушка немного растерялась и несколько секунд простояла в нерешительности. Войти в дом к чужому одинокому мужчине, да еще без предупреждения, оказалось не так просто… но он должен знать свое место и оставить ее в покое, иначе эта ложь никогда не закончится. И, взяв себя в руки, шагнула вглубь.

— Добро пожаловать в мое скромное жилище, — раздалось совсем рядом. Вздрогнув от неожиданности, она обернулась на голос.

Сбоку от нее у окна стоял Хамид, скрестив руки на груди, с голым торсом, в одних штанах, с саблей на поясе, и как всегда невозмутимо смотрел на нее… «Интересно, он и баб трахает с оружием в руках?» При виде него раздражение с новой силой охватило девушку… Ничего… она сотрет это спокойствие с его лица и выведет его из себя.

— Что заставило тебя прийти ко мне? — спокойно произнес он.

— Не сложно догадаться, более того, я уверена, что ты знаешь, зачем я здесь.

— Совсем нет… Думаю, ты переоценила мои способности… Говори, я слушаю тебя...

— Что тебе нужно, Хамид? Чего ты добиваешься? Почему ты не оставишь меня в покое?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — он подошел к ней близко и стал напротив.

К ее удивлению, он не стушевался при