— С Вами всё в порядке, мэм? — спрашивает охранник, не сводя глаз с Призрака. Он смещается, вставая так, чтобы держать в поле зрения нас обоих, его тело развернуто — и для защиты, и для атаки, если понадобится.

Я замечаю нашивку с именем.

— Да, со мной всё в порядке, офицер Барлоу. — Я говорю четко и спокойно, называя его по имени, чтобы разрядить обстановку. Не только для себя — для Призрака тоже.

Барлоу кивает, но оружие не опускает.

— В восточном крыле вспыхнул бунт, поэтому тюрьму закрыли. Я должен немедленно вывести Вас отсюда, доктор Эндрюс.

— Хорошо.

Взгляд охранника падает на безжизненное тело Лобо на полу. Его лицо каменеет, пока он оценивает картину. Оружие смещается, теперь оно нацелено прямо на Призрака. Руки Призрака по-прежнему подняты, скованные наручниками.

— Что здесь произошло? — требует ответа Барлоу, в его голосе звенит подозрение.

Призрак пожимает плечами.

— Он упал, офицер.

— Не неси херню, Призрак. Что здесь на самом деле произошло?

— Ну… я спас нашего доброго доктора от превращения в наглядное пособие по тупой черепно-мозговой травме. — Он поворачивается ко мне и подмигивает. — Пожалуйста, кстати.

— Что? — взгляд охранника резко переключается на меня, его брови хмурятся. — Мэм, это правда?

Я сглатываю, заставляя себя выпрямиться, хотя колени предательски подкашиваются.

— Заключенный по имени Лобо напал на меня. Он бросился на меня с ножом, а Призрак… вмешался.

Глаза Барлоу сужаются, он переводит взгляд с меня на Призрака и обратно.

— Вмешался как именно?

— Ну, знаете, — бросает Призрак с показной легкостью. — Небольшой внеплановый урок самообороны в образовательных целях. Лишение доступа к кислороду — надежная тактика.

Челюсть охранника напрягается.

— Ты хочешь сказать, что задушил его?

Призрак пожимает плечами, почти небрежно, несмотря на наручники.

— «Задушил» — слишком грубое слово. Давайте скажем… нейтрализовал угрозу. Звучит солиднее, правда?

— Господи Иисусе, — бормочет охранник. — Вы подтверждаете его слова?

Я быстро киваю, надеясь укрепить версию Призрака.

— Заключенный собирался меня убить. Призрак спас мне жизнь.

Барлоу снова смотрит на распростертое тело Лобо, потом переводит взгляд на Призрака, который теперь наблюдает за всем с видом человека, откровенно наслаждающегося разворачивающейся драмой.

— Всё именно так и было, — говорит Призрак. — Клянусь честью скаута, офицер.

Охранник недоверчиво качает головой.

— Ты никакой не скаут. — Он смотрит на него с явным изумлением. — Ты убил парня, и после этого даже пальцем не тронул доктора Эндрюс. Ты это сейчас пытаешься мне сказать?

Призрак кивает, в уголках губ появляется лукавая усмешка.

— Что тут скажешь. Рыцарство не умерло. А вот Лобо… — он делает паузу, позволяя фразе повиснуть.

Барлоу бормочет проклятие и подносит рацию ко рту.

— Запрашиваю подкрепление. Комната для допросов «С». Возможное убийство. Заключенный под контролем. Гражданское лицо в безопасности.

Желудок сводит судорогой, но я заставляю себя стоять неподвижно, скрестив руки на груди. Я чувствую на себе взгляд Призрака — настойчивый и неумолимый, но не решаюсь смотреть на него. Не сейчас. Не под пристальным наблюдением охранника, который следит за мной, как ястреб, его недоверие и подозрительность очевидны. Не после того, как я проигнорировала тревожную кнопку.

Значит ли это, что я хотела, чтобы Призрак перебрался ко мне?

Я отказываюсь отвечать на этот вопрос.

— Подкрепление уже в пути, — говорит Барлоу, опуская рацию, но оружие по-прежнему направлено на Призрака. Напряжение в комнате натянуто, как оголенный провод, искрит невысказанными угрозами.

Призрак откидывается к стене, его скованные руки покоятся на животе с показной небрежностью. Ухмылка никуда не делась, но глаза блестят чем-то, что я не могу определить.

— Расслабьтесь, офицер. Я оказал Вам услугу. Лобо, мягко говоря, не был образцовым заключенным.

Барлоу фыркает, но ничего не отвечает, и в комнате снова повисает тишина. Я неловко переминаюсь, упрямо глядя в пол, на стены, на собственные руки — куда угодно, только не на Призрака. Если я посмотрю на него сейчас, даже на секунду, правда о том, что между нами произошло, будет написана у меня на лице.

Призрак коснулся моей кожи и проник глубже, под неё, став частью меня — той, от которой уже не избавиться.

Тяжелые шаги гулко раздаются в коридоре, и почти сразу в комнату заходят еще двое охранников с оружием наготове. Они быстро оценивают обстановку: безжизненное тело Лобо на полу, невозмутимого Призрака и меня, застывшую у стены.

— Что здесь произошло? — спрашивает один из них, скользя взглядом по комнате.

Барлоу дергает головой в сторону Призрака.

— Этот заключенный убил другого заключенного. Утверждает, что в целях самообороны. Доктор Эндрюс подтверждает, что он спас ей жизнь.

Второй охранник хмурится, на мгновение задерживает взгляд на мне, потом переводит его на Призрака.

— Есть что сказать в своё оправдание?

— Только то, что я образцовый гражданин, — тянет Призрак, его ухмылка становится шире. — И, кстати, не за что.

Офицер фыркает, явно не впечатленный.

— Пристегните его к столу, — приказывает он. — Разберемся.

Когда охранники подходят к Призраку, напряжение в комнате снова меняется. Он не сопротивляется, не дергается, когда его приковывают к столу, но воздух трещит от невысказанных слов. Он позволяет им подобное обращение, только потому что сейчас ему так выгодно.

— Пойдемте, доктор Эндрюс, — говорит Барлоу, в его голосе слышна спешка. Мужчина подходит ближе, по-прежнему сжимая оружие, но язык его тела меняется — теперь он скорее направляет, чем угрожает.

Я быстро иду к двери, остро ощущая взгляд Призрака у себя на спине. Он почти осязаем, как прикосновение, и мою кожу покалывает при воспоминании о его руках на мне.

У самого выхода я не выдерживаю. Поворачиваюсь и смотрю на него через плечо. Призрак наблюдает за мной, но без привычной насмешливой ухмылки. На этот раз на его лице написано что-то другое.

Тоска. Нет, боль. Острая, мучительная боль.

Меня бросает в дрожь. Я никогда не видела Призрака уязвимым. Ни разу. Даже тогда, когда он целовал меня.

— Доктор Эндрюс, — резко говорит охранник. — Нам нужно идти.

Я киваю, хотя ноги будто приросли к полу, грудь сдавливает, а взгляд Призрака держит меня в плену. Он молчит, но в его глазах такое неприкрытое отчаяние, что слов не требуется. И оно ошеломляет меня.

Почему Призрак смотрит на меня так? Словно я — глоток воздуха, а он тонет? Словно он умрет без меня?

И в следующий миг понимание поражает меня с такой силой, что сердце замирает. Призрак неравнодушен ко мне. Вот что это. Вот о чем говорят его глаза, что кричит неприкрытая, болезненная эмоция.

Это