— Нет. — Вместо этого он просто взял виноградину с блюда, которое принес мне, и положил ее в мой ожидающий открытый рот. — Я наслаждаюсь видом.

Я жаловалась весь День подарков, праздничное похмелье было в самом разгаре, каждая мышца в моем теле болела. Когда Джона предложил приготовить мне ванну и накормить? Как девушка могла сказать «нет»?

— Тебе нравится смотреть, как я принимаю ванну, пока ты меня кормишь? — Поддразнила я, опускаясь глубже в ванну, вода стекала мне на грудь. — Это что, новый фетиш, о котором я не знала? Потому что он может мне понравится.

Он протянул руку, и сначала я ожидала поцелуя. То, что я получила, было еще вкуснее: маленький крекер на закваске в сочетании с копченым чеддером.

— Мне нравится заботиться о тебе, — сказал Джона низким и грубым голосом. Я была пригвождена к месту его пристальным взглядом, внезапно разоблаченная так, как мне нравилось только с ним. — Еще больше мне нравится видеть, что на тебе нет ничего, кроме подарка, который я тебе купил.

Не раздумывая ни секунды, моя рука потянулась к ожерелью, прижатому к моей влажной коже. Три безупречных бриллианта отразили свет в ванной, рассыпав крошечные искорки по воде. Джона задержался взглядом на нем, и мне пришлось с трудом проглотить комок в горле.

Это были не просто украшения, это было обещание. Мы трое, семья. Джона, Скотти и я.

Так, как этого не могло быть тринадцать лет назад.

Большой палец Джона осторожно и благоговейно коснулся влажной кожи над ожерельем. Грубые подушечки его пальцев задержались там, как будто он убеждал себя в том факте, что я реальна, что мы есть здесь и сейчас.

— Я продолжаю думать об этом, — пробормотал он. — Как я хочу все время быть рядом с тобой. Мне больно, когда я далеко. Иногда мне кажется, что я уже потерял так много времени с тобой.

У меня сжалось в груди. Завтра он уезжает, пролетит через полмира, чтобы начать серию турниров в Австралии. Я собиралась вылететь позже в январе, чтобы посмотреть матч Скотти в Мельбурне, но проведу несколько недель без них.

Это было тяжело, большая дистанция, но на этот раз все могло сработать. Мы знали, чего хотим, и это были друг друга. Жизнь могла встать у нас на пути, но на этот раз у нас была свобода все устроить.

— Я тоже ненавижу это, но Скотти нуждается в тебе так же сильно, как и я, — призналась я. — А после того, как ее отец... — Я замолчала.

Я не могла представить, чтобы она кому-нибудь доверяла так же легко, как Джоне. Не после того, что сделал ее отец, после той истории. Чем больше я узнавала о том, как она росла с Маттео, тренировалась с ним, тем больше ненавидела себя за то, что позволила ему забрать ее.

Я думала, что сделала как лучше ей, но я ошибалась.

Как будто прочитав мои мысли, рука Джона погладила мое лицо, отрывая меня от моих мыслей. Вода расплескалась, когда я протянула руку, накрывая своей поверх его ладони, растворяясь в его прикосновениях.

Я отогнала эти мысли прочь.

— Сейчас мы ничего не теряем, — твердо сказала я, и он встретился со мной взглядом. — На этот раз мы выбираем наш путь, и он всегда приводит нас обратно друг к другу.

Он выдохнул, что прозвучало почти как смех, почти как облегчение. Затем, таким образом, Джона выбрал еще одну виноградину и держал ее вне пределов моей досягаемости, его ухмылка не сходила с лица.

Я закатила глаза, но все равно наклонилась вперед, прикусывая его прямо с его пальцев, позволяя своим губам намеренно коснуться его кожи.

— Осторожнее, — поддразнила я. — Продолжишь так кормить меня, и ты никогда не вытащишь меня из этой ванны.

— Хорошо, — сказал он снова грубым голосом. — Я еще не закончил смотреть на тебя.

— Все, чего тебе не хватает — это крошечного костюма дворецкого.

— Я бы предпочел быть голым.

— Я бы не жаловалась. — Я ухмыльнулась, опускаясь обратно в воду, почти испытывая искушение затащить его за собой.

На долгое мгновение игривый оттенок сменился чем-то более тяжелым, его глаза потемнели и пристально смотрели на меня. Затем, в истинной манере Джона, он разломил его с глупой ухмылкой и протянул мне крекер.

— Ты невыносим, — пробормотала я, потягиваясь. Когда он не поднес крекер к моему рту, как другие, я сдвинула брови, глядя на него в ожидании ответов.

— Ты хочешь его? — Его голос был низким, дразнящим. — Тогда подойди и возьми.

Какое-то мгновение я держалась стойко, почти испытывая искушение остаться в горячей воде, оставаться дерзким, но альтернатива была намного лучше. Я приподнялась, выдерживая его разгоряченный взгляд, и поймала еду зубами, намеренно задев его пальцы.

Его смех эхом разнесся по ванной. Он исчез, когда я наклонилась вперед и поцеловала его ладонь, почувствовав вкус соленого крекера.

— Я люблю тебя, — прошептала я в его ладонь, мои губы скользнули вверх по его руке.

На этот раз он не стал предлагать еду. Вместо этого его губы нашли мои, медленно и уверенно, со вкусом вина, Рождества и наших бесед, которые заставили меня забыть годы, которые мы потеряли.

— Я тоже тебя люблю, — пробормотал он, его горячее дыхание касалось моей кожи. Это всегда был он. Это всегда будет он. И теперь, когда наши жизни переплелись, пути назад не было.

Мы были вечностью.

Эпилог

Mirror Ball — Taylor Swift

В утро нашей свадьбы шел дождь. Небо раскалывается от гроз, проносящихся над окружающими холмами, покрытыми вереском, вода барабанит в изящные стекла Роуз-Холла.

Мы все чаще и чаще оставались в Шотландии, Лондон становился местом временного пребывания, и таунхаусом там пользовались в основном Скотти и Нико. Холмы и непредсказуемая погода взывали к нам с Джоной, к месту, где мы полюбили друг друга.

Какое место может быть лучше, чтобы сказать «я согласна»?

Я надела свое винтажное свадебное платье из кремового шелка, которое нашла в Париже, как только проснулась. Я закружилась по комнате, как девочка на своем первом кейли, Джона смеялся