Я не ожидала, что он пойдёт со мной в кабинет УЗИ. Но он идёт, даже без спроса. Как будто, так и надо! Чтобы свёкор ходил с невесткой к врачу.

Странно всё это. Ну, да ладно! Мне всё равно лучше так, чем одной.

Я ложусь на кушетку. Медсестра задирает на мне блузу, обнажая живот. Казанцев отводит глаза, как будто стесняется. Я, кажется, тоже краснею немного.

Ну, подумаешь? Что тут такого? На пляже все ходят полуголые. И в бассейне тоже. В конце концов, мы же не у гинеколога на приёме сидим. А я не на кресле. Так что, всё в пределах нормы...

— Таааак, — водит по мне аппаратом, щекоча, женщина-доктор, — Посмотрим, что у нас тут?

ДК поднимает глаза к монитору и концентрируется на нём. Я тоже смотрю.

— Подрос! — констатирует доктор.

В какой-то момент она делает звук чуть погромче. И мы слышим биение сердца ребёнка. Тук-тук, тук-тук...

Дядь Коля, отведя взгляд от монитора, усмехается каким-то своим мыслям. Проведя языком по губам, он поднимает глаза на меня. Кадык его дёргается, а глаза так и сверлят.

— Папочка, вам платочек не нужен? — уточняет смешливая женщина-врач, — А то у нас тут имеются, на всякий пожарный! Бывает отцы, гораздо эмоциональнее женщин. Могут и прослезиться запросто.

Дядь Коля проводит ладонью по лицу, хмыкает в смуглый кулак. Наши взгляды встречаются, я тихо смеюсь и втягиваю губы в рот, чтобы не сболтнуть лишнего. Так как он, приложив палец к губам, велит мне молчать. Не расстраивать женщину-доктора.

Мне кажется, ему даже лестно такое положение вещей. То, что его приняли за моего мужа, а не за отца...

Когда мы выходим из больницы, то он предлагает пройтись. Здесь красивый сквер. Он как бы окружает здание. Один корпус — приёмный, а другой — стационар. Там лежат и рожают. И я, кажется, тоже буду рожать именно здесь.

Какое-то время мы идём медленно и молча. Я всё держу в голове эту фразу. И слова вылетают помимо воли:

— Скажите мне, это вы его заставили жениться на мне?

Дядь Коля не замирает, и не оскорбляется. Он даже не удивлён! Как будто ждал этого вопроса.

— Я не заставлял, я лишь направил, — бросает спокойно.

«Ах, вот как», — рассерженно думаю я. Он направил, значит? А я, типа, корабль, на котором его сыну положено плыть? Или дырявая лодка, скорее...

— Может, не стоило? — шепчу я в сердцах.

Он вздыхает. Продолжая, как ни в чём не бывало, идти вдоль бордюрчика, за которым растёт пушистый газон.

— Я не додал ему отцовской любви. О чём сильно жалею! Но я очень хочу, чтобы он...

Я не даю ему договорить. Меня разрывает на части!

— Исправил ваши ошибки? — бросаю, как вызов.

Казанцев не уязвлён, но немного растерян. Что, не ожидал получить вот такую правду-матку в лицо?

А меня уже не удержать. Потребность избавиться от напряжения так велика...

— А вы спросили хоть раз, чего хочет он сам? — продолжаю.

А он молчит. Нет бы, сказал что-нибудь? Возразил! Не считает меня достойным собеседником? Или вообще думает, что я не имею права голоса? Бросили мне, как подачку. И этот его «договор»! Как будто он нанял меня исполнять эту роль, быть женой его сына.

— Я не хочу, чтобы кто-то за мой счёт исправлял свои оплошности, — решаю я подытожить, — Я хочу настоящую семью, а не вот это вот всё...

И иду дальше, чуть ускорив шаг. А Казанцев, наоборот, застывает на месте. Не найдя его рядом, через пару шагов, я оборачиваюсь.

— Гости уже приглашены, ресторан заказан. СМИ оповещены, — перечисляет он, приближаясь неспешно, — Но, невзирая на это, Ира, я могу всё отменить.

И смотрит так... Точно и правда, всё может! Вот кивни я сейчас, и отменит. И разорвёт нашу с Максом помолвку. Как будто и не было всего этого. Моей жизни у него под надзором. И наших походов сюда...

— Нет, не нужно, — бросаю, опомнившись.

— Если ты не хочешь..., - начинает он фразу.

Но я прерываю:

— Хочу! Я хочу. Просто..., - я закрываю глаза и дышу, — Мне страшно.

Не открывая глаз, чувствую, как ладонь его, тёплая, тяжёлая, опускается мне на плечо. Подхватив прядь волос, он пропускает её между пальцами:

— Всё хорошо будет, девочка. У тебя будет всё хорошо, — говорит.

И мне хочется верить ему. Мне так хочется верить!

Глава 39

В комнате для невест всюду зеркала. Как в том фильме. И мне неуютно! Куда ни глянь, постоянно встречаюсь со своим растерянным лицом.

Народу снаружи так много, что я даже отсюда слышу их гомон. Как рой пчёл. Мои тоже пришли! Мама нашла, что надеть. Отчим при галстуке. Даже Тёмку в костюм нарядили.

На улице, у лестницы ЗАГСа караулят фотографы. Я слышала, как какая-то из невест сказала, что боится выходить наружу. Это они меня ждут. Точнее, нас с Максом. Но, выйди Макс за ручку с какой-нибудь другой девушкой. С такой же красивой ровесницей! Они бы так не мельтешили.

Наверное, всем интересно узнать, вынесет он меня на руках, или не сдюжит? А он поднимал, и не раз. Буквально накануне тренировался.

Я говорю ему:

— Макс, да зачем?

А он говорит:

— Будет всё по понятиям.

«По понятиям», — это у него от отца, наверное.

— Как я выгляжу? — в который раз уточняю у Наташки.

— Ты выглядишь просто бомбически! — она поправляет фату на мне.

Нет, я знаю, что выгляжу супер. Наверное, никогда в жизни я не выглядела так. Волосы уложены в витиеватую причёску. Сверху венок из цветов. Фата как бы небрежно наброшена и прикрывает плечи и грудь. Платье... Ну, к платью вообще никаких претензий. Оно как вторая кожа! Не в смысле, в облипку. А в том смысле, что сидит идеально даже на моей далекой от идеала фигуре.

— Ик! — снова начинаю икать. И так целый день.

И Наташка только и бегает за мной с бутылкой воды. Но ведь этой воде нужно куда-то деваться? И поэтому я постоянно бегаю писать. Как будто у меня недержание.

Но в этот раз, она, взвесив в руке бутылочку, обнаруживает, что воды осталось на донышке.

— Ты серьёзно? — смотрю на неё в ужасе.

— Ну, а что? Я ведь тоже волнуюсь! И пью, — объясняет подруга.

Я поднимаю глаза к потолку.

— Не кипишуй! Тут где-то кулер был, — выставляет ладони.

Натуся тоже одета с иголочки. Её «пепел розы» уместен, как никогда! Никакой