– Да, позвони, пожалуйста, Аня. Будь добра.

Но никуда и никому звонить не требуется.

Потому что сам владелец квартиры появляется в дверях.

– Что тут происходит? – резко спрашивает, переступая порог. – Вопли от лифтового холла слышно.

Я прислоняюсь спиной к стене, ищу опору. Потому что в голосе Вани твёрдость и злость. Такой интонации от него не слышала ни разу.

– Мама? Аня?

Значит, всё-таки Аня.

– Вы зачем приехали? Мам, зачем ты её притащила?

Притащила?

– Ванечка, Аня попросила съездить, чтобы поговорить с тобой.

– Никаких разговоров. Я же предупреждал.

Ваня смотрит на меня, взгляд его чуть смягчается.

– Аля, подожди, пожалуйста, в гостиной или на кухне, я сейчас подойду.

Не говорю ни слова, лишь киваю, и иду в указанном направлении.

Прежде чем закрыть дверь, слышу:

– Встретимся завтра в суде.

Суд? Жена? Саша говорил у него невеста? Мог ли он ошибаться? Или у Вани кто-то ещё есть? Почему я о нём ничего не знаю? Почему не поговорила, прежде чем сближаться? Почему… почему… почему… Их так много – этих самых почему.

Приказываю себе включить голову. В этой квартире нет присутствия женщины. Никакого присутствия женщины. Если б у Вани жила здесь жена, то в интерьере и в быту чувствовалась женская рука. Наверно?

Не все такие хозяюшки, как ты, – язвительно подкидывает внутренний голос.

Слышу, как громко хлопает дверь.

Потом в гостиную заходит Ваня и… его мама. Я автоматически встаю с дивана, разглаживаю ладонями полы халата.

– Я познакомлюсь с девочкой, можно? – спрашивает она, смотря на меня.

Сейчас я вижу волнение в её взгляде. И сжатые в кулаки руки говорят о сдерживаемом напряжении. Она спрашивает разрешения? У меня?

– Да, к-конечно.

Если б упиралась коленями в диван, точно бы упала. А так смотрю словно со стороны. На стоящего в стороне Ивана. На женщину, присевшую в кресло рядом с Ритой, рисующей на полу.

– Она приболела, уже выздоравливает, – решаю сообщить я.

– Что с ней? – быстро спрашивает.

– Обычная простуда.

– Хорошо… Привет, Рита. Очень красивый рисунок. Я Лидия, твоя… я мама Ивана, – осекается.

Потом хмурится, бросает на нас с Ваней недовольный взгляд.

Рита встаёт, улыбается и отдаёт ей рисунок.

Лидия смотрит, повторяет ещё раз, что очень красиво и возвращает Рите. Но моя малышка снова кладёт рисунок ей на колени.

– Можете взять, – поясняю. – Это подарок.

– О… да? Спасибо, моя хорошая. – Снова неодобрительный взор на нас с Ваней. Потом более строго и уже конкретно для нас. – В субботу я приеду в гости. Это не обсуждается. Идём гулять все вместе. Будьте добры, не заболейте к этому дню. А Риточка пусть поправляется.

Она коротко опускает ладонь на голову Маргоше и приглаживает непослушные волосики.

Та не отшатывается. Принимая женщину за свою. У детей к бабушкам словно на генетическом уровне доверие.

Я с трудом сглатываю и смотрю, как Ваня уходит проводить мать.

– Ты рано вернулся, – говорю, когда он снова в гостиной.

– Вовремя я вернулся, – исправляет он и, вздыхая, опускается в кресло, где сидела его мать.

– Почему… – говорю то, что меня сейчас волнует больше всего. – Почему ты не сказал мне, что… женат?

Ваня усмехается, хотя лично я ничего смешного в ситуации не вижу. Меня до сих пор потряхивает. Такое ощущение, что я в боях без правил поучаствовала, где меня уложили на лопатки. Причём дважды.

Жена… мать… что дальше?

– Почему? – повторяю еле слышно. – Не сказал?

– Я не женат, Аля.

– Как… – моргаю вопросительно.

– Был, но сейчас нет. Нас давно развели.

Ваня приподнимает брови и разводит руками, мол всё очевидно. Корочка льда, которым успело покрыться моё сердце, начинает крошится. Потому что вариант, что у Вани есть жена мне даже в голову не приходил, а здесь каждый день, как американские горки.

– Тогда, что за суд?.. Прости, я услышала край вашего разговора. Не подслушивала.

– Конечно, дай мне минуту.

Пожимаю плечами. Мол, бери хоть две, только, пожалуйста, объяснись. Я хочу знать о тебе хоть что-нибудь, чтобы не попадать в такие вот ситуации.

Ваня тем временем подходит к Маргарите. Ставит колено на пол, присаживаясь, чтобы их глаза были на одном уровне.

– Я сейчас поговорю с мамой, а потом мы поиграем. Хорошо?

– Ошо… – кивает наша Ритка.

Ваня встаёт, смотрит на меня долгим взглядом, потом вздыхает и кивком головы указывает в сторону кухни.

– Обещал с ней поиграть, когда утром уходил. Вот исполняю. Даже пораньше с работы убежал, а тут драма, трагедия, фарс. Можешь чаю налить или кофе?

– Или коньяку? – с нервным смешком.

– Может быть, потом и коньяку.

Я ставлю чайник, думая, что кофе не стоит употреблять. Нервы итак ни к черту, а кофеин из ещё больше взбудоражит. Хотя я где-то читала, что в чае кофеина больше, чем в кофе. Не знаю, правда ли?

– Вот.

– Спасибо.

Ваня берёт кружку, но не пьёт. Смотрит куда-то в пространство. Вспоминает будто, прежде чем спокойно разложить по фактам:

– Год назад я развёлся.

– Понятно.

– А не жили мы вместе, считай, со дня свадьбы.

Теперь не понятно.

– Почему? – спрашиваю.

– Обнаружил прямо после свадьбы, что Аня с Мариком спит. Моим старшим братом. Между нами двадцать пять лет разницы. Я его всю жизнь больше, как дядю, чем брата воспринимаю. Он всегда был… взрослый, что ли. Как будто таким родился. Ну вот, она выбирала между мной и Марком когда-то. Выбрала меня из-за занятости Марка. Я не про время, а семейное положение. Аня сама не из простой семьи, привыкла получать всё, что хочет. Мне нравился её дерзкий характер, по факту наглый, конечно. Но когда ей надо, Аня умеет наглость выдать за дерзость. Сразу и не разглядишь.

Ладно, это уже к делу не относится.

Потом Марк развёлся со второй женой, а Аня успела за меня выйти. В общем, когда место его спутницы освободилось, у них там закрутилось за моей спиной. Марик, гад, ещё сказал: а чего такого? Скажи спасибо, глаза тебе открыл, прежде чем ты с этой дрянью семью успел построить. – Ваня усмехается и качает головой. – Только это не помешало ему почти год дрянь в любовницах держать. В общем, у них расклеилось, Аня прибежала обратно прощения как бы просить. Вот так, если коротко.

Вспоминаю слова Карины про семейную Санту-Барбару. Она это имела в виду?

– Но ты сразу не развёлся?

– Да… как-то не до этого было. А потом Ане вздумалось нажитое в браке поделить. Я тут, конечно, тоже сглупил. Аня просила сразу не разводиться, чтоб в глазах семьи и друзей это не выглядело