– Тут удобнее, – ответил ты.

В это время в спортзале играли в баскетбол.

– И спокойнее. – Ты поднялся по лестнице вдоль скамеек и сел на третий ряд, что показалось слишком близким, но я все же прошла следом и устроилась рядом.

– Ты, должно быть, шутишь? – Я посмотрела на площадку, где довольно шумно играли ребята.

– Ну.... – ты чуть помялся, – мне спокойнее. На репетициях я более-менее справляюсь. Я привык, что в зале сидят Прикли и пара человек, помогающих с реквизитом, но как представлю, что зал будет полностью заполнен, – меня страх берет.

– Рядом с тобой на сцене почти всегда будет как минимум один человек, так что половина глаз будет уставлена на него.

– Ладно, – ты встрепенулся, – давай начнем.

Ты достал из рюкзака книгу и открыл на нужной странице, объявив:

– Гамлет и Офелия впервые встречаются в третьем акте.

Я: Мой принц,

Как поживали вы все эти дни?

Ты: Благодарю вас; чудно, чудно, чудно.

Я: Принц, у меня от вас подарки есть;

Я вам давно их возвратить хотела;

Примите их, я вас прошу.

Ты: Я? Нет;

Я не дарил вам ничего.

Я: Нет, принц мой, вы дарили; и слова,

Дышавшие так сладко, что вдвойне

Был ценен дар, – их аромат исчез.

Возьмите же; подарок нам немил,

Когда разлюбит тот, кто подарил…

Через сорок минут мы устроили небольшой перерыв.

– Принести чего-нибудь? – спросил ты.

– Нет, ничего не нужно, – ответила я, но ты все равно встал. Один из нерадивых баскетболистов тут же чуть не зарядил в твою голову мячом, но ты успел его перехватить и оставил себе.

– Зачем он тебе?

– Хочу поиграть.

Я усмехнулась – имя Сид Арго и спорт в моем сознании никак не сочетались.

Ты спустился на площадку.

– Ты и вправду собрался играть? – Я встала. – А как же твое сердце?

Ты лишь мельком глянул на меня через плечо. Я живо направилась за тобой. Ты остановился у линии штрафных бросков, я, догнав тебя, стала слева.

– Я никогда не промахиваюсь, – признался ты, крутя мяч в руках.

– Прямо-таки никогда, – фыркнула я.

– Никогда, – подтвердил ты со стопроцентной уверенностью.

– А я никогда не попадаю, – авторитетно отозвалась я. Ты засмеялся и, не напрягаясь, кинул. Мяч с легкостью попал в корзину.

– Совпадение, – хмыкнула я.

Ты кинул еще раз, а потом еще и еще. Казалось, через какое-то время ты даже перестал меня замечать. Я отошла дальше и, сев на блестящий пол, наблюдала. Ты не промахнулся ни разу.

– Где ты научился? – недоуменно спросила я.

– Нигде, – ты засунул мяч под мышку, – разве что иногда играем с Питом на заднем дворе, но в последнее время не слишком часто.

– А все-таки зачем ты вообще начал играть? Я так понимаю, по состоянию здоровья тебя не взяли бы ни в одну команду.

– Я начал ходить сюда в девятом классе, когда прогуливал географию. А все потому, что учительница терпеть меня не могла.

– И что же она делала?

– Добрую половину урока она гоняла меня по мировой карте, где ничего не подписано, в основном по странам Ближнего Востока. А их там невозможное количество, да к тому же они все так расположены, что не поймешь, где что.

– Зато теперь ты знаешь, что Ирак окружен Ираном, Сирией и Турцией.

– Ты не представляешь, как сильно помогают эти знания в повседневной жизни, – ответил ты, усмехнувшись. – В общем, она меня конкретно достала. Я решил, что пора с этим завязывать, и перестал ходить к ней, а вместо этого пережидал время в спортзале.

– И как же все разрешилось?

– Она умерла, – ответил ты уже серьезно.

Я слегка опешила.

– Надеюсь, не ты ее убил?

– Нет, вскоре ее мозг поразил рак. Хотя не скажу, что я так уж сильно переживал по этому поводу. – Ты посмотрел на меня. – Некоторые люди такие сволочи, что, когда с ними что-то случается, тебе их даже не жаль, хотя ты вроде и неплохой человек…

Я встала и подошла к тебе.

– Научи меня. – Я отобрала у тебя мяч.

– В смысле?

– Ты ведь не промахиваешься, научи меня не промахиваться. Как надо кидать?

– Не знаю. Это просто, как дышать.

Я нахмурилась.

– Если бы так и было, я бы уже задохнулась и умерла.

Попытки научить меня с треском провалились. Но мне нравилось пытаться, поэтому мы одновременно репетировали и играли, не следя за временем.

Домой мы возвращались радостно возбужденные. Смеялись. В тот вечер в этом мире, даже в этом городе не было ничего плохого. Ведь ты был со мной, а я с тобой, и все казалось таким возможным. Тогда я не думала ни о чем, что обычно угнетало: ни о матери, ни об отце, ни о школьном совете, ни о девятом сочинении по «Гамлету» для Прикли – ни о чем из этого. Я жила. Ты воскресил меня. А для этого понадобился всего один спортзал, один баскетбольный мяч, несколько актов «Гамлета» и ты рядом – единственный и неповторимый рыжий житель Корка – Сид Арго.

Прошла всего пара часов, но после них многое изменилось, и оставить тебя стало в тысячу раз сложнее. Тогда мы не знали, что ждало нас. Наверное, это и к лучшему, иначе мы не смогли бы быть так беспредельно счастливы.

22

После того что случилось в туалете, я начала исподтишка наблюдать за Синтией. И она оказалась, пожалуй, одной их немногих, кого мне так и не удалось разгадать. Поговаривали, что она числилась пациенткой психлечебницы из-за того, что пыталась покончить с собой, но доказательств этому никто предоставить не мог. Синтия была дочерью врача и по совместительству члена городского совета и племянницей директрисы. Младший брат Синтии, Том, ходил в ту же школу, что и Питер Арго. Их мама умерла пару лет назад, но мне не удалось выяснить от чего.

Никто не смел ее обижать, но и дружить с ней не пытались. Даже на химии и биологии, где требовалась пара для лабораторных, она сидела одна, так же как и в столовой. Может, именно из-за всего этого, а может, из-за того, как отчаянно она плакала в туалете, я прониклась к ней не только жалостью, но и симпатией, хотя раньше я никогда ее не замечала – она в совершенстве освоила суперспособность невидимости.

За несколько осенних месяцев, которые я провела в Корке, мне