— Так хорошо? — спрашивает он, и я киваю, не в силах скрыть дрожь, пробегающую по моему телу. Дрожь пробегает вверх по позвоночнику от вида его в нескольких дюймах от моей промежности, усмешка на его лице, как будто он ждал этого всю свою жизнь.

— Я помню, как тебе это нравилось в прошлый раз.

Я смеюсь.

— Нет, не помнишь.

— Ты проверяешь мою память? — спрашивает он, его наглая усмешка превращается в злодейскую ухмылку. — Если я правильно помню, тебе нравилось, когда я дул на него, — он поджимает губы и выдыхает горячее дыхание. Еще одна дрожь пробегает вверх по моему позвоночнику. Я стону, моя рука опускается, чтобы вцепиться в его волосы. — И тебе нравилось, когда я делал это, — он покусывает внутреннюю сторону каждого из моих бедер, затем лижет место, чтобы смягчить укус.

Моя спина погружается глубже в матрас, пока я выгибаю бедра.

— И ты обожала мои дразнилки, — он нежно целует все ближе и ближе к моему центру, его большие ладони обхватывают мои ноги. Я сглатываю слюну, наполняющую мой рот. — Затем твои глаза закатывались, когда я глубоко вдыхал твой запах, — его нос толкается вдоль моего клитора, и я слышу его вдох.

Святое дерьмо, он доводит меня до края, и он едва прикоснулся ко мне.

— Больше всего ты любила, когда мое лицо было полностью на тебе, — он хватает меня за задницу, притягивая вперед. — Мой язык. Помнишь мой язык? — он проводит кончиком языка от моего клитора вниз к моему входу и обратно вверх. Моя свободная рука впивается в покрывало, и я снова выгибаю бедра. — Ты пахнешь так же хорошо, как я помнил. — он сосет мой клитор, его язык лениво кружит, и я становлюсь дурной от удовольствия, которое он мне доставляет. Мои ноги становятся невесомыми, пока он уплетает меня.

— Пирс, — стону я.

Он отрывает рот от меня, и я хныкаю. Поднимаясь на локти, я смотрю вниз по длине своего тела на его лицо между моих бедер.

— Нравится то, что ты видишь? — спрашивает он.

— Очень.

Он усмехается и снова зарывается лицом в мою киску, но на этот раз он увеличивает скорость, доводя меня до края так быстро, что я хочу повторить процесс. Я впиваюсь в его волосы, и он стонет, пируя мной его язык дразнит мой вход, его нос скользит вдоль моего чувствительного клитора. Когда я не могу больше терпеть, его руки скользят вверх по моему телу, достигая моей груди и щипая мои соски. Моя задница отрывается от матраса, подпрыгивая, нуждаясь в трении, отчаяние разрывает меня изнутри. И после этого я кончаю, оргазм обрушивается на меня, и я не могу остановить его, прежде чем вскрикиваю, пытаясь сомкнуть бедра от того, что все чувствуется слишком сильно.

Он замедляется, и звезды, заполняющие мои глаза, наконец рассеиваются.

Поднимаясь на локти, я смотрю, как он поднимается и садится на пятки, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Мои внутренности сжимаются.

— Так же хорошо, как ты помнила? — он разрывает упаковку и натягивает презерватив на свою толстую длину, прежде чем усмехнуться и упасть на меня.

— Самоуверенный, да?

Он прожигает мои губы своими, и я обвиваю руками его шею, снова теряя себя в нем.

— Хочешь оседлать меня? Я притворюсь, что не помню, — я толкаю его в грудь, и он переворачивается на спину. Оседлав его талию, я держу основание его члена и опускаюсь на него. — Черт возьми, — говорит он, когда он полностью внутри меня.

— Да. — я медленно раскачиваюсь взад-вперед, его руки на моих бедрах.

То, как его ногти впиваются в мою плоть, заставляет меня понять, что ему далеко не нужно что-то медленное. Поэтому, я скачу на нем быстрее, мои руки на его груди, легкая россыпь волос на его груди скользит между моими растопыренными ладонями. Он выглядит великолепно подо мной, и я быстро понимаю, что могу привыкнуть к такой жизни.

— Ты чертовски хорошо себя чувствуешь. — говорит он грубым шепотом.

— Ты тоже.

Я не всегда девочка с тремя оргазмами, но я чувствую покалывание в основании позвоночника. Он сжимает мою грудь, щипая мои соски, и я выгибаю спину, кладя руки на его бедра, раскачиваясь вдоль его длины.

— Ты так хорошо выглядишь, скача на моем члене, — говорит он, заставляя мой оргазм набрать еще одну ступень. — Твоя киска такая тугая.

Это борьба в его голосе, та, что говорит, что он едва держится — заставляет меня чувствовать себя сильной. Это я способна довести его до этого момента, так же, как он сделал со мной, когда его лицо было между моих бедер. Он переворачивает меня, поднимает одну ногу и кладет ее себе на плечо, и когда он входит в меня, он так глубок, что я вскрикиваю.

— О. Мой. Бог.

— Иисус, Бринн.

Он вколачивает в меня, и я слышу, насколько я мокра, с каждым толчком.

— Я не могу… — я сжимаюсь, не желая кончать пока, и он рычит.

Я впиваюсь в его напряженные предплечья, рельефные мышцы вздуваются, и я сжимаю хватку, достигая пика удовольствия, который больше не могу сдерживать. Мои мышцы напрягаются, и я перестаю дышать, пока моя кульминация не охватывает меня.

— Бринн, ты убиваешь меня, — задыхается он.

Теплое чувство, будто я тягучая серединка лавового пирожного, затопляет меня, и я смотрю на Пирса. Пот выступил на его лбу, и его глаза переполнены похотью.

Он погружается в меня и выходит только наполовину, прежде чем погрузиться снова. Снова и снова, пока он не кончает с проклятием и стоном.

Он падает на меня, но быстро поднимается на локти и отодвигает волосы от моих глаз.

— Ты в порядке?

Я хихикаю, потому что три оргазма спустя? Да, я в порядке.

— Я прекрасно. А ты?

Он ухмыляется мне.

— Так же. Я сейчас вернусь. — Пирс выскальзывает из меня. Я слышу его в ванной, и когда он возвращается, он откидывает простыни и скользит под них, ожидая, когда я присоединюсь к нему. — Спасибо, — говорит он, после того как наше дыхание успокаивается и наш пот высыхает.

— За что? — я смотрю на него.

— За то, что дала мне второй шанс, — его палец проходит вдоль линии моих волос, снова убирая мои сумасшедшие волосы, как будто ему нужно смотреть в оба моих глаза. — Я всегда так беспокоился о том, чтобы построить жизнь для себя после того, как рос по милости стольких