— Это многое объясняет, — тихо сказала она.

— Что случилось? — спросила Вилла. — Расскажешь? Я бы хотела отвезти тебя в больницу…

— Никаких больниц, — резко отрезала Мила.

Всё её тело напряглось, как у змеи перед броском. Она прижала раненую руку к груди здоровой ладонью, в глазах металась паника.

— Больницы задают вопросы и ведут учёт. Я не могу рисковать.

Вилла повернулась ко мне, в её взгляде читались десятки немых вопросов.

Сердце сжалось так, что стало трудно дышать.

— Ты сможешь ей помочь?

Моя золовка была не просто прекрасным врачом — она была настоящим человеком. Её не пугали ни ночные вызовы, ни снежные бураны. Совсем недавно она в одиночку спасала беременную женщину в непогоду. Каждый день она заботилась о жителях Лаввелла.

— Я попробую, — кивнула она, мягко похлопав Милу по бедру. — Сначала давай снимем эту грязную одежду, потом я тебя осмотрю. Плечо нужно зафиксировать. Учитывая синяки на руках и животе, я бы хотела сделать рентген — проверить, нет ли переломов рёбер.

Мила резко замотала головой, и от этого движения всхлипнула от боли. В глазах блестели слёзы.

— Пожалуйста. Просто осмотри меня здесь. Скажи, не сломано ли что-нибудь.

Вилла тяжело вздохнула.

— Обычно мне нужны снимки, чтобы поставить диагноз… Но попробую так.

— Я могу позвонить одному из наших. Я с детства знаю нескольких фельдшеров. Они могли бы отвезти тебя в другую больницу. Хоть в Огасту, если понадобится, — предложил я.

— Нет, — прошептала Мила, и слёзы уже текли по её грязным щекам.

Я сжал кулаки, глубоко вдохнул. Никогда в жизни я не чувствовал себя таким беспомощным и испуганным. Её волосы были слипшимися от грязи. Вся она — в ссадинах, в пыли, в потемневших синяках. Женщина, которая той ночью была живой, сильной, будто пульсирующей изнутри, теперь выглядела хрупкой, едва удерживающейся на ногах.

Каждая клетка моего тела кричала: «Защити её». Но как, если я не знал, что происходит?

— Кто это сделал? — спросил я, голос неожиданно низкий, почти рычащий. — Кто тебя так?

Вилла обернулась, приподняв брови.

— Мальчики, дайте нам немного уединения. Мне нужно осмотреть пациентку. Вы можете что-то услышать, пока я работаю, но, пожалуйста, останьтесь на кухне. Я справлюсь. Обещаю.

Я не хотел уходить. Не мог. Не сейчас, когда она плачет, когда ей так больно.

Но против Коула, самого крупного из братьев, я был бессилен. Он забрал у меня одежду, положил её на диван, взял меня за локоть и повёл на кухню.

Пока я мерил шагами узкое пространство, он загружал посудомоечную машину, время от времени бросая на меня настороженные взгляды.

Он ждал объяснений. Но сам не понимал, что у меня их нет.

— Мальчики, — позвала Вилла всего через несколько минут, — очистите и продезинфицируйте кухонный остров, пожалуйста.

У меня перехватило дыхание. Коул замер, и в его взгляде я увидел тот же ужас, что, вероятно, был и на моём лице.

Стерилизовать столешницу? Чёрт. Миле нужна была больница, и всё же она отказывалась.

Но ослушаться Виллу мы не решились. Я подавил все вопросы и принялся с братом мыть и дезинфицировать кухонный остров. Когда-то здесь стоял маленький столик и стулья, но пару лет назад я переделал всё, чтобы увеличить пространство для готовки. Гранитная поверхность придавала кухне немного уюта и современности.

Коул убрал доску и тарелки, а я достал из-под мойки дезинфицирующие салфетки. Через несколько минут всё было чисто и стерильно.

Вилла ввела Милу, обняв за поясницу.

— Нужно вправить плечо, — объяснила она спокойно, но жёстко. — Мы уложим её на живот, так, чтобы левая рука и плечо свисали с края. Так будет легче вернуть сустав на место. Мне понадобится ваша помощь.

Я не стал колебаться — подтащил стул, подал Миле руку, помог ей забраться и лечь на прохладную столешницу.

— Коул, встань у ног, держи — она может дёрнуться. Джуд, стой справа, удерживай её, следи, чтобы плечо не сместилось.

Мила легла лицом вниз, голова повернута в мою сторону. Лицо бледное, но взгляд — решительный.

— Ты уверена? — тихо спросил я, осторожно положив руку ей на правую лопатку.

Она кивнула.

— Да. Спасибо, что помогаешь.

Через тонкую, запачканную ткань я ощущал тепло её кожи. Она потянулась и нашла мою руку — я вложил ладонь в её и сжал пальцы.

— Сейчас, — начала Вилла, — я надавлю на сустав. Гравитация и давление должны вернуть его на место. Буду делать всё медленно, чтобы не повредить связки. Но будет больно.

Мила шумно втянула воздух.

— Готова.

— В идеале это надо делать под наркозом. В больнице.

— Я в порядке, доктор, — сквозь зубы выдохнула она. — Просто сделай это.

Голос был твёрдым, но рука дрожала. Я переплёл пальцы с её, пытаясь дать хоть немного опоры.

— Готовы? — спросила Вилла, глядя на нас с Коулом и на Милу.

Когда мы все кивнули, она нащупала плечо и надавила.

Мила закричала и у меня внутри всё похолодело. Хотелось сорвать её с этого проклятого стола и унести подальше. Мысль о том, что ей больно, рвала меня изнутри.

— Ещё чуть-чуть, — сказала Вилла, тянула за руку, одновременно надавливая на плечо. — Всё. Встало на место. Я почувствовала щелчок.

Мила плакала, всё её тело трясло от рыданий.

Чёрт. Я водил рукой по её спине, пытаясь хоть чем-то помочь, всё ещё держал её за руку.

— Коул, помоги мне её спустить. Джуд, принеси чистую наволочку, — попросила Вилла, положив ладонь на спину Миле. — Ты молодец. Теперь я сделаю повязку. Нужно будет время, чтобы всё зажило.

Я выскочил из кухни и тут же вернулся с наволочкой, протянул её Вилле.

Она молча взяла её, разрезала ножницами на треугольники, сложила и завязала.

Я никогда раньше не видел её такой. Для меня она была просто женой моего младшего брата. Другом. А тут — мастер своего дела, творившая чудеса с одним только кухонным столом и куском ткани.

— У тебя шок, — объяснила она Миле. — Самое важное сейчас — это отдых. Мы можем отвезти тебя, куда скажешь.

— Она останется здесь, — сказал я, не раздумывая.

Да, она была напугана, ранена. Но при этом всё ещё сильная, упрямая. И я знал — знал на уровне инстинкта: я должен её защитить. Ей нужно быть здесь. Она в опасности, и как бы мне ни хотелось оградить семью, отпустить её я не мог.

Здесь, в этом доме, было тихо. Уединённо. И был Рипли.

Я справлюсь. Я защищу её.

— Останься, — сказал я.

Судя по упрямому выражению её лица, я был уверен, что она будет спорить. Но