Он снова оценивающе оглядывает меня.

— Тебе нравится атмосфера убитых горем семей, попавших в трудную жизненную ситуацию?

— Не все происходящее в больнице, — это вопрос жизни и смерти. Последнее, что я выяснила, здесь делают сиськи. — С этими словами его взгляд мгновенно опаляет мою грудь, и я жалею, что не могу забрать их обратно, потому что теперь это мудак, безусловно, думает о том, как мой второй размер можно бы чуть увеличить.

С раздраженным ворчанием встаю и с щелчком закрываю ноутбук, запихивая его вместе с книгами в сумку. Хватаю со спинки стула свою джинсовую куртку и поворачиваюсь к нему лицом.

— И здесь общественное место, так что я не нарушаю никаких правил.

Скрестив мускулистые руки на груди, он смотрит на меня с презрением. Ненавижу свои предательские глаза, что они пялятся на них. Перевожу взгляд туда, где ему самое место, и наши глаза встречаются.

Он отвечает сквозь стиснутые зубы:

— Может, больничных правил ты и не нарушаешь, но, определенно, нарушаешь социально приемлемые.

— Лицемер! — рычу я, перекидывая сумку через плечо и выдергивая волосы из-под ремня. — И, кстати, мне очень нравится здешний пирог. Крем просто восхитителен!

Я не горжусь тем, что происходит дальше. На самом деле, когда позже прокручу эту сцену у себя в голове, то задамся вопросом: может, мне все-таки нужна психологическая экспертиза.

Одним быстрым движением руки, как в софтболе, я зачерпываю то, что осталось от пирога. Наклоняюсь так, чтобы оказаться лицом к лицу с горячим доктором, и запихиваю всю горсть в рот. Но, конечно же, мой рот недостаточно велик, и это пирог, а не яблоко, поэтому большая часть содержимого просачивается сквозь пальцы. Какая-то часть плюхается на стол, но огромный шлепок шоколадного мусса приземляется на промежность доктора, который в этом месте, по всей видимости, не обделен природой.

Меня захлестывает триумф. Как ни странно, пульсация в паху не прекращается.

Абсолютное безумие. Я поднимаю глаза к его, определенно, убийственному взгляду, слизываю крем с уголка губ и бормочу с полным ртом:

— Ты... гребаный... мудак!

Под обжигающим взглядом зеленовато-карих глаз удаляюсь, виляя отъеденной на пирогах попой и оставляя позади замечательный больничный кафетерий.

Глава 2

Линси

Хорошо, что я живу на окраине города, потому что мне требуется минимум пятнадцать минут, чтобы выкинуть из головы этого мудака доктора.

Нет, серьезно. Он доктор. Разве у него нет более важных дел, чем допрашивать посетителей больничного кафетерия из-за их частых визитов?

И эта ситуация чертовски обидная, потому что вся прелесть сегодняшнего дня полностью растрачена на него. Из-за чего он так разозлился? Можно было бы подумать, что парень, похожий на племенного жеребца, будет наслаждаться жизнью.

Выбрасываю из головы это неловкое сравнение и пытаюсь забыть о том, каким огромным мудаком он был. Его фамилия Ричардсон? Больше бы подошло «Доктор Мудак»!

Когда запихнула пирог в рот, выражение его лица, определенно, кричало об убийстве. Момент, которым я не горжусь, но Кейт всегда говорит мне уверенно совершать ошибки, и на следующий день они не будут казаться такими уж ужасными. Так что... пусть ваша промежность наслаждается пирогом, Доктор Мудак.

Солнце висит низко над горизонтом, когда я направляюсь по дороге, ведущей к моему таунхаусу. Сворачивая на подъездную дорожку, вижу своего друга Дина, бегущего по тротуару напротив. Сигналю и машу ему, пока заезжаю в гараж.

— Как дела, Линс? Закончила свою работу? — кричит Дин, пересекая улицу и подбегая ко мне.

— Хм... Дин, на дворе ноябрь. Не пора ли сменить коротышки? — спрашиваю я, указывая на его развевающиеся на ветру ярко-синие шорты для бега. — Если бы Кейт была здесь...

— Не смей говорить об этом Кейт, — обрывает он меня. Его бородатая челюсть напрягается, повязкой на предплечье он стирает со лба пот. — Сегодня не по сезону тепло. И ты знаешь, что я бегаю в них только потому, что в них свободнее двигаться.

На его защитный тон я вскидываю руки в знак капитуляции.

— Они абсолютно крутые. По-моему, у тебя очень красивые бедра. Ты отпадно смотришься в коротышках.

Дин пронзает меня взглядом.

— Это шорты для бега. Такие носят спортсмены. И то, что Кейт съехала, вовсе не означает, что ты должна занять ее место в части сарказма.

Я прикусываю губу, потому что, честно говоря, если кто-то и может выглядеть отпадно в коротких шортах, так это Дин.

Порыв ветра пронизывает тонкую ткань, и я не могу удержаться от следующих слов, которые срываются с губ:

— А сморщенные причиндалы тоже обеспечивает лучшую подвижность?

Он сокрушенно качает головой.

— Ты слишком долго жила с Кейт.

— Говоришь так, будто это плохо, — возражаю я с застенчивой улыбкой. Даже если он прав, мне все равно. В последние несколько месяцев жизнь с Кейт была просто потрясающей. Я бы оставила ее у себя навсегда, если бы Майлс не любил ее до чертиков.

Мой взгляд снова фокусируется на волосатых ногах Дина.

— Ты надеваешь нижнее белье под коротышки?

— Забудь уже о моих шортах, Линси. — Он хватает меня за плечи, заставляя перевести взгляд с его бедер на лицо. — Лучше скажи… ты закончила редактировать диссертацию?

Улыбка расползается у меня от уха до уха.

— Да, черт возьми.

— Что ж, поздравляю, — раздраженно отвечает он, но при этом искренне улыбается. Притянув меня к себе потной рукой, ерошит мне волосы. — Значит ли это, что мы сегодня празднуем?

— Да, — восклицаю я и отталкиваю от себя его потное тело. — Кейт не сможет приехать, но мне все равно. После того, что произошло недавно, мне позарез нужно выпить.

— А что произошло? — Он хмурится, нависая надо мной всем своим шестифутовым пропорциональным великолепием.

Я хлопаю его по груди и легонько подталкиваю к беговой дорожке.

— Расскажу за выпивкой. Заканчивай свою пробежку и заходи за мной в семь, хорошо?

— Мы куда-то идем? — удивленно спрашивает он, потому что знает, я предпочитаю тусоваться дома у своего тики-бара.

Я твердо киваю.

— Идем.

— Тогда ладно. — Он одаривает меня сексуальной улыбкой и пятится назад по подъездной дорожке. — Значит, ты будешь моей сводней.

— Только если ты будешь моей, — отвечаю я, вскидывая руки и покачивая бедрами.

Дин внимательно смотрит на меня.

— Жду не дождусь услышать, что вдохновило тебя на такие перемены.

— Пустяк, — отвечаю, махнув рукой, и