Я медленно выдохнул. В этот момент пёс пронёсся мимо, зацепив лапой и хвостом ещё один стул. Раздался новый грохот падения.

Вот же...

Я закрыл глаза на секунду. И вдруг понял, что мне больше не хочется кричать или ругаться. Меня опять пробивало на смех.

Глава 12

Бесполезно. Всё это просто бесполезно. А ещё глупо и наивно. Знала ведь, что так будет, но всё равно пошла на поводу у эмоций. Опять. И вот результат. Нияз не поверил мне. Снова. Зачем только спрашивал?

Отвернувшись от него к окну, я всю обратную дорогу делала вид, что его здесь нет. Выходило плохо, но я не сдавалась, постоянно напоминая себе о том, что обязана быть сильной ради Фархата. Мой мальчик не должен видеть маму слабой и уж точно не сломленной. Хотя конкретно сейчас именно такой я себя и ощущала. Выброшенной на обочину более никому ненужной игрушкой.

Что сказать… Азра молодец. Красиво всё обставила. Пока я думала, что помогаю ей, она до смешного просто меня уничтожала.

Это ведь она встречалась с тем русским туристом. И прикрытие тоже выбирала она. А я просто доверчивая идиотка. Так легко поверила в её слезливую историю любви, что и не подумала о подставе. Да и с чего мне было о ней думать, если раньше меня никогда не предавали? Тем более в отношении той, с кем с детства дружила.

Она же была первой, кого я познакомила со своим бывшим мужем. Она поддерживала меня, когда Халиса Сабитовна унижала меня за спиной Нияза, советовала во всём признаться ему. А я, дурочка, отказывалась. Это ведь его мама. Я не хотела, чтобы он из-за меня ссорился с ней. А слова это всего лишь слова, они не важны. Гораздо важнее, что думал обо мне сам Нияз.

Так мне тогда казалось.

Неправильно.

Этим я себя и подставила. Этим Азра и воспользовалась. Моим упрямством и нежеланием заострять ситуацию.

Наверное, стоило её поблагодарить. Я больше не так наивна, как прежде. Хотя сомнительная то благодарность.

Лучше быть слепой, но счастливой дурочкой. Чем зрячей и несчастной.

Что толку от правды, если она не приносила ничего хорошего?

С каждым днём всё только хуже становилось.

А ведь и двух дней не прошло с нашего с Ниязом воссоединения. Но ощущение, будто вечность. Будто кто-то привязал камень мне на шею и столкнул в реку с моста. И теперь я медленно и верно опускалась на самое её дно без возможности всплыть когда-либо обратно.

Зря Нияз вернулся за нами с Фархатом. Только хуже сделал.

Да, у моего мальчика не было отца, но его все любили. Теперь у него есть отец, но вокруг ничего хорошего.

И эта безнадёга только шире становилась по мере того, как мы становились ближе к дому Караевых. А зайдя внутрь, я и вовсе подумала, что стоило остаться на рынке.

В доме царили хаос и разрушение. На полу валялась опрокинутая мебель, какие-то осколки. Кажется, вазы. Не уверена. На цветастом ковре расплылось тёмное пятно, подозревала, от кофе. На диване виднелись грязные отпечатки лап.

И в центре всего этого, схватившись за голову, металась Фазийя.

— Это катастрофа, — причитала она в ужасе. — Я убью их. Убью.

Желание свалить из дома во мне только возросло. Особенно, когда мимо неё, звонко лая и радостно махая хвостом, промчался Мурад.

Фазийя попыталась его поймать, но овчарка быстро увернулась и побежала дальше. Явно решила, что это игра такая.

А я подумала, подумала и развернулась обратно к выходу.

Нет уж, не буду я в этом участвовать. Пусть Нияз сам разбирается с произошедшим. В конце концов, это он привёз щенка сюда, он разрешил запустить его в дом. И он оставил его и сына без моего присмотра, увезя на рынок. Вот и здесь тоже пусть сам успокаивает всех теперь.

Правда на деле я только шаг успела сделать, как рука Нияза тут же легла мне на талию. А затем… затем он сам оттащил меня подальше от проёма в гостиную. При этом на губах его я заметила едва сдерживаемую улыбку.

До того поразительная эмоция, что я на ней буквально зависла. Похоже, его действительно веселила вся эта ситуация. Он даже о злости своей на меня позабыл. А вскоре о её остатках позабыла и я.

Нияз развернулся и, приподняв меня над полом, потащил в сторону кухни, где тихо о чём-то перешёптывались Фархат и домработницы. При нашем появлении все трое сразу замолкли, а на их лицах проступило испуганное выражение пополам с виной. Мой малыш и вовсе шагнул за широкие юбки женщин, прячась от нашего внимания. А меня одолело плохое предчувствие. Но ни сказать, ни спросить что-то я не успела. Нияз опередил.

— Ну и? Что моя сестра опять натворила? — поинтересовался обыденным и весёлым тоном, ставя меня обратно на ноги, но по-прежнему не отпуская от себя.

Стоило пошевелиться, как рука на талии сжалась крепче. Ничего не оставалось, как смиренно оставаться с ним рядом. Не устраивать же сцену на глазах сына и служащих?

А на вопрос мужа женщины окончательно поникли. Зато сын наоборот воспрял духом. Выступил вперёд, недовольно поджав губы.

— Она опять плохо сказала о маме, — проговорил, глядя на нас исподлобья.

Я же мысленно простонала.

Так и знала, что рано или поздно это всё очень плохо закончится.

Фархат не умел правильно реагировать на обидные слова. Он к такому отношению попросту не привык. В пацхе его все любили. Как и меня. Он вырос на примере, где все друг другу помогали и поддерживали. А теперь попал в мир, где всё совсем наоборот. Естественно, реагировал ярко и бурно.

— И ты за это натравил на неё пса? — хмыкнул Нияз на удивление и в этот раз не разозлившись.

Фархат, надо отдать ему должное, смутился. Опустил взгляд в пол. Шаркнул ножкой.

— Нет, — пробубнил недовольно. — Я отдал ему её новые туфли.

О, Всевышний!

Скажите мне кто-нибудь, что он пошутил. Ведь пошутил, да?

Судя по виду работниц, ни разу. И это… катастрофа. Полная. Из разряда «мы все умрём», даже если не сразу.

— Фархат, я ведь просила! — простонала, прикрывая глаза ладонью, раздумывая, не поздно ли ещё сбежать из этого дома.

Лучше на улице ночевать, чем под одной крышей с разозлёнными женщинами этого семейства. Повезло, что Халисы Сабитовны нет дома, а иначе… представлять страшно, что было бы. Она бы точно так просто это не оставила.