— О, так ты мне угрожаешь? — Николь игриво улыбнулась и эротично подвигала телом.

Амир, как под гипнозом, не сводил глаз с её налитой груди. Ему не терпелось скорее овладеть ею, познать разницу, изучить изменения.

— Не вынуждай меня умолять об этом. Ты знаешь, как я соскучился по твоей ласке.

— А может, я хочу, чтобы ты умолял, — сохраняя расстояние между ними, Николь медленно приспустила одну лямку своего платья, оголив хрупкое плечо. — Малыш, скажи мне, чего ты хочешь? — Ей хотелось немного поиграть с ним, растянуть предвкушение.

— Сейчас узнаешь! — Амир не хотел играть. Он хотел взять её здесь и сейчас. Он слишком долго ждал этого момента. Откинув в сторону костыли, парень молниеносно сократил расстояние и, на бегу оторвав девушку от пола, завалил её на кровать. В этот раз куклой была она. Изголодавшийся по ласкам парень всю ночь доводил её тело до исступления, растворяясь в аромате её души, поглощённый дикой страстью и безумной любовью.

На рассвете, прижимаясь грудью к её обнажённой спине и положив обе руки на маленький животик, он целовал её вспотевшую шею, собирая языком вкус её удовлетворённого тела.

Внезапно, ощутив едва уловимый толчок в ладонь, парень тут же поднялся на локте, сильнее прижимая руки к животу.

— Он толкается! — с восторгом и каким-то безумием в голосе опешив закричал Амир. — Ты видела? Ты это видела?

— После родео, что ты устроил ночью, любой станет толкаться! — засмеялась Николь. Она тоже приложила ладони к животу, и они вместе, тонув в этой радости, ловили прекрасный момент общения с сыном. Для них обоих эти эмоции были в новинку и приносили массу восторженной радости.

Амир вернулся в свою квартиру, чтобы собрать оставшиеся вещи и перевезти их в домик у моря. Выходя из такси, парень сразу обратил внимание на молодую пару, стоявшую у подъезда. Это была Полина со своим новым парнем. Молодые люди так гармонично смотрелись, погружённые в собственный мир, глядели друг на друга влюблёнными глазами и никак не могли расстаться.

Амир улыбнулся, подходя к подъезду, и просто сказал:

— Привет.

В этом соседском приветствии было скрыто всё то, что он не мог сказать ей при молодом человеке: и раскаяние, и мольба о прощении, и выражение радости за то, что у неё всё хорошо.

— Привет, — улыбнулась Полина. Её «привет» означало, что всё в порядке, что она не злится и давно всё простила.

Поднявшись на свой этаж, Амир ощутил вибрацию в кармане штанов и, прежде чем зайти в квартиру, ответил на звонок:

— Да, Тимур, здравствуй.

— Джокер, рад слышать! Мне доложили, что ты уже на ногах и можешь вернуться. Сегодня вечером буду ждать тебя в казино, нужно обанкротить одного фармацевта.

— Тимур, я вынужден отказаться, — твёрдо ответил парень.

— Что? О чём ты говоришь? Ты же Джокер! Ты не можешь не играть!

— Я зарегистрировался на участие в официальном покерном турнире, который пройдёт на следующей неделе.

— Амир, я слишком хорошо тебя знаю. Ну один турнир. Ну два. А потом? Ты же загнешься от скуки!

Амир самодовольно улыбнулся, отбросив все сомнения. Тимур был прав. Он, Джокер, играл не ради денег, а ради азарта и чувства опасности, подстерегающей на каждом шагу. Но теперь в его жизни появились гораздо более сильные эмоции — это любовь. Ради которой он был готов отказаться даже от самой жизни.

— Я не приеду. — Амир отключил звонок и убрал телефон в карман.

Светлана

— Платье не слишком пышное? — волновалась Света, разглядывая своё отражение в зеркале.

В небольшом помещении внутри роскошного храма пахло ладаном и воском, от которых кружилась голова.

— Оно вообще не пышное, — терпеливо ответил Амир, не сводя глаз с сестры. Его душу переполняли самые разнообразные эмоции, от которых слезились глаза. Его белобрысая сестрёнка — невеста. На ней красивое приталенное кружевное платье со шлейфом и длинная прозрачная фата. Она уже взрослая и больше не нуждается в нём. А он всё смотрел на неё и видел перед собой маленькую девочку с растрёпанными косичками и ободранными коленками.

— Амир, ты чего, плачешь? — с издевкой спросила Света, повернувшись к брату.

— Это от радости! Наконец-то кто-то другой возьмёт на себя ответственность за все твои выходки. Я больше тебе не нужен.

— Дурак! — Света сама не заметила, как её глаза наполнились слезами. Она обняла его за шею, уткнувшись носом в грудь. — Ты всегда мне нужен.

Амир, ругая себя за излишнюю эмоциональность и сентиментальность, пригладил пышную фату, после чего осторожно взял её подбородок пальцами и заставил посмотреть на себя.

— Малая, я люблю тебя. Будь счастлива и помни: что бы ни случилось, я всегда рядом. — Он дёрнул согнутым пальцем кончик её носа и улыбнулся.

— Нам, наверное, пора, — шмыгнула носом Света.

— Ничего, пусть Чернов помучается, — злорадно усмехнулся Амир. — Если ты передумаешь, мой мотоцикл стоит у ворот церкви. Успеем слинять.

Света засмеялась и толкнула брата в плечо.

— Не передумаю, — уверенно ответила она и взяла брата под руку. — Пойдём.

Торжественный зал, освещённый сотнями церковных свечей, самые близкие люди, удостоенные стать свидетелями таинства венчания, и Чернов, который, увидев свою малышку в белом платье, на мгновение отвернулся, чтобы никто не увидел его промокших глаз. Она была настолько нежна и прекрасна, словно редкая коллекционная фарфоровая кукла, требующая особо бережного отношения. И он готов был защищать её нежность от всего жестокого мира. Стоя перед иконами, склонив голову над Библией, он истинно клялся любить её и оберегать, как самый ценный артефакт, дарованный свыше. Мужчина так же мысленно благодарил её родителей за их любовь, последствие которой стало спасением его души из черствого, пропитанного фальшью мира.

* * *

Стих Светы брату

Идти по дороге прямо,

Бесстрашно шагая в жизнь.

Я точно знаю, что ты всегда рядом,

Споткнусь — ты скажешь: «Держись!»

Подставишь плечо, обнимешь,

Побьёшь всех моих врагов.

Наступишь на горло печали,

Тревоги с пути сотрёшь.

Зимой согреешь душу,

Прохладой войдёшь в жаркий день.

Я знаю, ты всегда рядом,

Пусть даже вся жизнь набекрень.

Я за тобою до самого рая,

Проедусь на байке и сразу вернусь.

Пусть даже звёзды знают,

Что я без тебя не зажгусь.

Ради тебя я закончу школу,

Исправлю все двойки, как нашу жизнь,

В которой нас с тобой только двое —

Родных и близких горячих сердец.

Ради тебя я поверю в Бога,

Чтобы молиться ему о тебе,

Чтобы ты оставался рядом,

Даже когда весь мир в огне.

Ты улетишь на