Чернову удалось закрыть дело о покушении на губернатора, обставив всё так, что виновным сделали одного из его телохранителей. А Амир, якобы, просто проезжал мимо и по неосторожности попал в аварию.

Николь для виду выдержала траур в сорок дней, и когда внимание прессы к её персоне утихло насовсем, продала свой дом на вершине горы, подала документы на вступление в наследство и обзавелась маленьким уютным домиком в небольшой деревне у самого моря, вдали от цивилизации и городского шума. Новый дом стал её местом силы. Стал началом новой, свободной, счастливой жизни. С каждым днём она всё сильнее любила ребёнка, которого носила под сердцем, и искренне благодарила судьбу за встречу с этим молодым парнем, изменившим её жизнь и ставшим для неё целым миром. Николь готовилась к материнству, с любовью создавая уют в детской комнате, пуская сентиментальную слезу каждый раз, когда думала о том, что была лишена этого счастья.

* * *

Чернов без стука вошёл в больничную палату, оставив в коридоре юношу пятнадцати лет, который заметно волновался перед знакомством и всё время дёргал рукава своей кофты, доставал из кармана мобильник, нервно пролистывал пустые сообщения, смотрел на время и снова убирал его обратно.

Амир, сидя в инвалидной коляске с загипсованными ногами, погрузившись в кураж, с азартом обыгрывал соседей по палате в покер.

На его тумбочке уже скопилась целая гора выигранных вещей: зубная нить, несколько апельсинов, кожаный ремень, зарядка на телефон, чей-то обед в пластиковом контейнере, пачка сигарет и бутылка вина.

— Флеш! — с восторгом улыбнулся Амир, демонстрируя остальным игрокам карты. — Давай сюда свою цепочку! — Парень протянул руку мужчине с перебинтованной головой, и тот, горько вздыхая, принялся расстёгивать золотую цепь, висящую на шее.

— Да ты шулер! — в сердцах закричал другой игрок с загипсованной рукой.

Амир очень не любил, когда его так называли, и принимал это за оскорбление.

Чернов появился как раз вовремя, прервав череду гневных ругательств и усмирив желание накостылять абоненту за проявленное неуважение к таланту молодого игрока.

— Я вижу, ты уже идёшь на поправку! — язвительно усмехнулся Михаил, пожав Амиру руку и насмешливо окинув выигрыш на тумбочке. — Не тот уровень, ой не тот! — Засмеялся мужчина.

— Зачем приехал? — недовольно пробурчал парень, убирая карты в тумбочку, в то время как соседи по палате быстро расходились по своим кроватям.

— Хочу тебя кое с кем познакомить. Но перед этим ты должен кое-что выслушать. — Серьёзный тон Чернова не давал шансов избежать разговора, и Амир смиренно приготовился вникать в каждое слово.

— Выкладывай, — сказал он.

— Мне удалось восстановить события того дня, когда ваши родители попали в аварию. Меня сильно смущал тот факт, что они вдруг решили вернуться в родной город, из которого бежали. Я был уверен, что за этим кроется какая-то тайна. Думал, что им угрожали или шантажировали. Поверь, твою мать было за что ненавидеть. Эта фурия оставила без копейки денег не одного влиятельного политика и бизнесмена, а в то время такие вещи не прощали. Но всё оказалось куда более прозаично. Они вернулись потому, что твоя бабушка, мама Людмилы, скончалась от инфаркта в больнице. Они ехали на похороны. Авария была случайной.

Амир не знал, что сказать. Эта тема трогала его за душу, и он просто молчал, чтобы случайно не показать свою слабость. Он никогда не винил судьбу за то, что оказался в детском доме. Никогда не плакался о своей горькой доле. Он всегда искал выход и старался жить, подстраиваясь под обстоятельства, радуясь успехам и тому, что у него есть. Он проще относился к смерти и никогда её не боялся, прекрасно понимая, что все люди смертные.

— Так вот. Оказалось, что на время аварии Людмила была беременна. Врачам удалось спасти ребёнка, и его сразу же усыновила хорошая семья. Спрос на здоровых младенцев всегда был большой.

Амир округлил глаза, быстро переваривая полученную информацию.

— У меня есть брат? Или сестра?

— Брат. Ему пятнадцать лет, и он ждёт за дверью, — ответил Чернов.

— Светка знает? — слегка вспотев, спросил парень.

— Ещё нет. Я решил, что ты первым должен с ним познакомиться. — Чернов открыл дверь и пригласил в палату юношу.

Амир смотрел на него и не мог понять, что чувствует. Этот парень, совершенно незнакомый, излишне тревожный и робкий, так сильно был похож на Свету.

— Я думаю, вам есть о чём поговорить. А мне пора, нужно помочь вашей сестре с организацией её первого живого концерта во дворце культуры.

Чернов быстро откланялся и с чувством выполненного долга оставил парней знакомиться.

Во время общения Амир выяснил, что Глеб уже давно подозревал о том, что он приёмный, но его родители отказывались признаваться. Они любили его и воспитывали как любого другого мальчика в среднестатистической семье. Амир немного огорчился, узнав, что парень ни разу не держал в руках игральную колоду и не владеет игрой на гитаре. Вместо этого он увлекается машиностроением и мечтает поступить в технологический университет. Он был совсем другим и в то же время самым близким и родным.

31

Амира наконец-то выписали из больницы, и его любимые девочки решили устроить из этого целое торжество, пригласив на выписку аниматоров и устроив грандиозное представление на крыльце медицинского учреждения на радость врачам и всем пациентам, выглядывавшим из окон. Затем парня доставили в домик у моря, где в наряженном воздушными шарами зале устроили шумное пиршество, сопровождавшееся звоном бокалов и живой музыкой в исполнении Светы.

Это был первый в его жизни семейный праздник, на котором собрались самые близкие люди: Света с Черновым, Глеб со своими родителями, которые, узнав о том, что у их сына есть родные брат и сестра, с любовью приняли ребят и всеми силами старались восполнить недостаток родительской опеки. И Николь. С едва заметно округлившимся животом, в красивом нежно-голубом платье с вырезом на груди. Амир не мог не заметить, что её грудь стала больше, а отсутствие лифчика подчёркивало набухшие соски, о которых он думал весь вечер.

— Раздевайся! — скомандовал парень, как только за гостями закрылась дверь.

— Так сразу? — удивилась Николь, изогнув одну бровь.

— Я бы не советовал спорить с человеком, вооружённым костылями, — улыбнулся Амир. Он всё ещё сильно хромал