Я стоял над ним, чувствуя, как сердце снова начинает замедляться. Чувствовал запах пороха, едва уловимый металлический привкус крови в воздухе. Я улыбнулся, почти безумно, ведь мне это нравилось.

Итан, не говоря ни слова, посмотрел на меня.

Когда мы закончили, оставив за собой только кровь и безжизненные тела, мы вышли из здания. Улицы уже окутала ночь, освещённая лишь редкими фонарями, которые казались слишком тусклыми для того, чтобы хоть как-то разогнать этот мрак. В воздухе висела странная смесь облегчения и пустоты. Всё было сделано. Но что-то внутри меня не успокаивалось. Чувство незавершенности пульсировало, требуя большего.

И тут в голове мелькнула мысль — дикая, дерзкая, безрассудная. Я не мог её проигнорировать. Мы были лишь тенью в этом мире, мы приходили и уходили незамеченными, но в этот раз… почему бы не заявить о себе? Чтобы они поняли, кто пришёл и что всё это не было случайностью.

И тогда мне пришла в голову эта идея. Я знал, что в багажнике машины друга есть всё, что мне нужно.

Итан шёл рядом, его шаги такие же тяжёлые и уверенные, как всегда, но на этот раз я чувствовал его взгляд — он что-то уловил в моём настроении. Мы подошли к машине, и я, не говоря ни слова, открыл багажник. Я ощутил запах металла и резины.

Я вытащил канистру с бензином. Пламя, которое поглотит всё, что мы оставили здесь. Я знал, что этот огонь сотрёт все следы, но не это меня влекло. Меня манила сама идея — оставить этот мир с памятью о нас, как предупреждение.

Когда я достал зажигалку, Итан остановился, уставившись на меня. Его глаза прищурились, он словно пытался разгадать мои мысли, понять, что я задумал. В его взгляде читалась осторожность, но я знал — он поймёт. Скоро.

«Ты что делаешь?» — спросил он тихо, но без осуждения, скорее с любопытством. Я посмотрел на него, ухмыльнувшись.

Я снова шагнул внутрь здания. Теперь это место больше напоминало заброшенный склад, наполненный лишь эхом недавних событий. В воздухе витал слабый запах пороха и железа, который смешивался с сыростью старого кирпича. Мои шаги гулко отдавались в пустоте. Казалось, что каждая секунда тянулась вечностью.

В руках я держал канистру, чувствуя её прохладный вес. С каждым шагом я всё больше ощущал адреналин, что тихо, но верно наполнял мои вены. Я открутил крышку и сразу почувствовал резкий запах, который щекотал ноздри, вызывая едва заметную дрожь во всём теле. Это было начало моего финального акта.

Я двинулся вдоль стен, медленно и размеренно, будто выполняя ритуал. Бензин лился плавно, оставляя за собой след — длинный, тёмный, как тень. Я словно вычерчивал границы того, что скоро станет пеплом. Проходя мимо щитков, я зацепил их, горючая смесь мгновенно впитывалась в провода и электронику, как яд, вползающий в тело. Кассовый аппарат, разодранные витрины, сваленные в кучу вещи — всё это стало мишенью для моего действия. Я будто слышал, как эта дикая мелодия огня уже начинала звучать в моей голове.

И с каждым шагом внутри меня нарастало странное чувство. Это не была ярость или злоба, нет. Это было что-то более глубокое. Кайф — вот что это было.

Адреналин, смешанный с холодной уверенностью, заставлял кровь кипеть. Моё сердце билось в унисон с каждым движением руки, разливающей жидкость. Я чувствовал себя хозяином этой сцены, режиссёром спектакля, который вот-вот начнется.

Когда я наконец отбросил канистру, она с громким стуком ударилась о стену.

Я пошел к выходу, не оборачиваясь, но чувствуя за спиной каждую деталь — провода, пропитанные бензином, вещи, которые скоро превратятся в пепел. Трупы, которые сгорят до неузнаваемости.

Когда я вышел за порог, достал зажигалку и на секунду замер. Щелчок, и крошечный огонек взвился вверх, как предвестник разрушения. Я бросил его на пол и, не дожидаясь первого всполоха, двинулся дальше, прочь от здания. Как волосы Эллисон.

Через секунду я услышал глухой взрыв за спиной. Он раздался громко, заставив землю под ногами слегка дрогнуть. Сердце на мгновение замерло, и в этот момент я почувствовал, как во мне что-то перевернулось — вспышка адреналина ударила в грудь, а потом накатило с новой силой.

Тут же, как по цепной реакции, раздался ещё один взрыв, более мощный. Это был кассовый аппарат или, может, щиток, в который попал бензин, не важно. Звук был оглушительным, а воздух наполнился треском пламени, которое теперь охватило здание, разрастаясь с каждым мгновением. Я остановился на пару секунд, повернув голову в сторону этой стихии, наблюдая, как огонь жадно пожирает стены и окна. Красные и оранжевые языки пламени тянулись вверх, вырываясь наружу через огромные окна, как будто здание наконец обрело жизнь, но лишь для того, чтобы тут же сгореть дотла.

И вот в этот момент меня прорвало. Я рассмеялся. Громко, как будто это было самое захватывающее зрелище, которое мне когда-либо доводилось видеть. Смех рвался из груди, обжигая горло, смешиваясь с запахом гари. Это было шоу. Моё шоу. И оно было совершенным. Огонь, разрушение, звук, который эхом отдавался в ушах. Это был хаос, который мы создали собственными руками.

Итан смотрел на меня, сначала сдержанно, но потом тоже усмехнулся, хотя его глаза оставались холодными. Это была не просто месть или задание — это был способ заявить о себе этому миру, выпустить накопившуюся тьму наружу.

Мы без лишних слов двинулись к автомобилю. Мы сели в машину, мотор тихо заворчал, как будто сам не желал тревожить эту картину разрушения позади нас. Я бросил последний взгляд в зеркало заднего вида: здание горело, его очертания расплывались в красных всполохах, и я знал — через несколько минут от него останется лишь груда балки.

И вдруг в голове промелькнула мысль — он узнает. Узнает о том, что мы сделали, и поймёт, что это было не просто случайность. Этот огонь — это наше послание, и он его получит. Без сомнений, он попытается нас найти. Он попытается убить. Но в этом и был весь смысл. Мы знали, что это было начало, а не конец.