— Этого достаточно.

Он поцеловал меня. Не как раньше — с яростью и голодом. А медленно, мягко, как будто пробовал на вкус. Его губы были тёплыми и пахли виски и кровью. Я ответила ему — впервые без борьбы, без подсчёта очков, просто поддаваясь чувству. Его руки скользнули по моим плечам, стягивая лямки платья. Ткань поползла вниз, обнажая грудь. Он оторвался от моих губ и опустился ниже, целуя шею.

Его губы скользнули по моей ключице, и я выгнулась, подставляясь под поцелуи. Он целовал мои плечи, мою грудь, обводя языком каждый сосок, пока они не стали твёрдыми и чувствительными. Я застонала, запуская пальцы в его волосы. Он опускался всё ниже, целуя мой живот, проводя языком по кромке трусиков. Его пальцы зацепили кружево и потянули вниз, медленно, дразняще. Я приподняла бёдра, помогая ему. Трусики соскользнули по ногам и упали на пол.

Он развёл мои ноги. Я лежала перед ним обнажённая, раскрытая, и не испытывала ни стыда, ни страха. Только желание. Только нетерпение. Его пальцы скользнули между моих ног, раздвигая складки, и я застонала громче. Он коснулся клитора кончиком языка — сначала легко, потом сильнее, обводя его кругами. Я схватилась за его волосы, вжимая его лицо глубже. Его язык работал размеренно, настойчиво, доводя меня до грани. Он знал моё тело уже досконально — знал, когда ускориться, когда замедлиться, когда надавить сильнее.

— Ты влажная, — прошептал он, не отрываясь. — Вся течёшь для меня.

— Заткнись и продолжай.

Он усмехнулся, и его смех вибрацией отдался в моём теле. Его пальцы вошли в меня — два сразу, до упора. Я вскрикнула. Он начал двигать ими в такт языку, заполняя меня, растягивая. Я чувствовала, как приближается оргазм — мощный, сокрушительный.

— Кончай, — приказал он. — Я хочу видеть это.

И я кончила. Моё тело выгнулось дугой, из горла вырвался крик, мышцы сжались вокруг его пальцев, пульсируя. Он продолжал ласкать меня языком, продлевая наслаждение, пока я не рухнула на кровать, обессиленная.

— Один, — сказал он.

— Мы не считаем сегодня.

— Сегодня считаем всё.

Он поднялся, снял рубашку, брюки, боксёры. Его член был твёрдым, стоял под углом к животу — головка покраснела, блестела от смазки, вена на стволе пульсировала. Я смотрела на него и хотела его так, что внутри всё сжималось.

— Иди ко мне, — прошептала я.

Он лёг сверху. Он навис надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы. Я развела ноги шире, обхватила его бёдрами. Он направил головку к моему входу и замер.

— Смотри на меня, — сказал он.

Я подняла взгляд. Его серые глаза горели, но в них больше не было злости. Только любовь. Только нежность. Только обещание.

— Я люблю тебя, София. И я буду ждать столько, сколько нужно. Но знай: ты — всё, что у меня есть.

— Я здесь. Я с тобой. Это всё, что важно сейчас.

Он вошёл в меня. Медленно, сантиметр за сантиметром. Я чувствовала каждую вену на его стволе, каждое движение, каждую пульсацию. Он заполнил меня полностью, до самого конца, и замер на секунду, давая привыкнуть. Мои стенки сжались вокруг него — он был большим, как всегда, но теперь это ощущение было не просто физическим. Это было правильным. Это было моим.

Он начал двигаться. Медленно, размеренно, глядя мне в глаза. Его бёдра качались в ритме, который был нам обоим знаком до дрожи. Я обхватила его талию ногами, притягивая глубже. Он входил до упора, и я чувствовала, как головка касается шейки матки — глубоко, почти до боли, но эта боль была сладкой.

— Ты такая тугая, — прошептал он. — Такая мокрая. Ты чувствуешь, как я вхожу в тебя? Как твоя киска обхватывает меня?

— Да. Да. Не останавливайся.

Он не останавливался. Его темп нарастал, но не становился грубым. Это был не секс-наказание, не секс-война. Это был секс-признание. Его пальцы нашли мой клитор, начали ласкать его в такт движениям. Мои стоны становились громче, я уже не контролировала себя, не думала о том, как выгляжу со стороны. Я просто чувствовала. Его член внутри меня, его пальцы на моём клиторе, его дыхание на моей шее, его слова — горячие, хриплые, полные любви.

— Я хочу, чтобы ты кончила со мной, — прошептал он. — Вместе. Сейчас.

— Да. Да. Сейчас.

И я кончила снова — на этот раз вместе с ним. Мои мышцы сжались вокруг его члена, пульсируя, выжимая его сперму. Я чувствовала, как она заполняет меня — горячая, обильная, струя за струёй. Он зарычал, уткнувшись лицом в мою шею, и я держала его, пока последние спазмы не прошли через его тело.

Мы лежали, обессиленные, обнявшись. Запах секса заполнил спальню. За окном шумел порт. Где-то в больнице лежал Дэн. Где-то Корсаро планировал новые удары. Но здесь, в этой спальне, был мир. Наш мир. Который мы построили на обломках войны.

— Я стану лучше, — прошептал он в темноте. — Ради тебя. Ради нас.

— Я знаю.

— Я защищу тебя. И всех, кто нам дорог.

— Я знаю.

— И однажды ты скажешь это.

— Что?

— Что любишь меня.

Я улыбнулась в темноте.

— Возможно. Если будешь хорошо себя вести.

— Я постараюсь.

— Этого достаточно.

Я закрыла глаза и впервые за долгое время уснула без тревоги. Рядом с ним. С моим мужем. С моим... почти любимым.

ГЛАВА 18. ОХОТНИК

Ярослав.

Подвал встретил меня привычным запахом — сырой бетон, ржавчина, страх. Я спускался по ступеням медленно, не торопясь. Внизу уже ждали Дэн и Серёга. Между ними на стуле сидел человек. Молодой, лет двадцати пяти, с разбитым лицом и затравленным взглядом. Его руки были связаны за спинкой стула. Рубашка порвана на груди, на рёбрах уже наливались синяки.

— Кто это? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Курьер Корсаро, — ответил Дэн. — Взяли час назад у побережья. Пытался сесть на катер. При нём был пакет с документами.

Дэн протянул мне папку. Я открыл, пролистал. Схемы портов. Расписание наших поставок на две недели вперёд. Имена грузчиков, маршруты, время. Всё, что нужно для серии атак.

— Кто дал тебе это? — спросил я, подходя ближе.

Курьер поднял голову. Один глаз заплыл, из разбитой