— Я рада за тебя. И поддерживаю. Ты должен брать свои шансы.

— А ты? — он положил полотенце и взял мои руки. — У тебя нет желания… попробовать что-то большее? Не в плане работы для «Вектора». А своего? Ты же талантливая. И теперь у тебя есть имя. И… свобода.

Его слова упали на благодатную почву. Мысль о своем деле витала где-то на задворках сознания, но я гнала ее прочь как непозволительную роскошь. Слишком страшно. Слишком много риска.

— Я не предприниматель, Никита. Я исполнитель. Хороший исполнитель.

— Ты — боец. Который выиграл самую тяжелую битву в своей жизни. После этого любой бизнес кажется просто квестом в компьютерной игре.

Он засмеялся, но в его глазах была серьезность. Он верил в меня. Возможно, даже больше, чем я сама.

На следующей неделе я разговорилась с Артемом. Не как подчиненная с начальником, а как коллега.

— Артем, а ты не думал расширять студию? Не просто брать больше заказов, а, например, открыть направление дизайна интерьеров или фирменного стиля для малого бизнеса? Есть же запрос.

Он посмотрел на меня с интересом.

— Думал. Но нет человека, который бы этим загорелся и повел. Управлять всем я не могу, на двух стульях не усидишь. А ты что, предлагаешь свою кандидатуру?

— Я… не знаю. Я просто размышляю вслух.

— А ты размышляй конкретнее. Если есть идея — давай обсудим. В партнеры я тебя вижу давно. Только ты все время была в своих бурях. А сейчас, кажется, у тебя наступил штиль. Самое время ставить паруса.

Партнерство. Свое направление. Ответственность не только за свою работу, но и за других людей, за прибыль, за репутацию. Страшно. Но в этом страхе впервые не было паники. Было волнение. Азарт. Как перед самой крутой горкой в аквапарке.

Вечером я собрала детей на семейный совет.

— Ребята, у меня есть предложение. И важный вопрос. Я думаю начать свое небольшое дело. Вместе с моим боссом. Это будет риск. Может, сначала будет меньше денег. Придется много работать. Но если получится — будет здорово. И стабильно. Что вы думаете?

Мишка нахмурился, обдумывая.

— А ты будешь еще больше уставать?

— Сначала — наверное, да. Потом, надеюсь, нет. Я найму помощников.

— А если не получится?

— Тогда я вернусь к тому, что умею, и буду работать как раньше. Мы не обеднеем. Я все просчитаю.

Егорка, не вникая в суть, просто спросил:

— А у тебя будет свой офис? С конфетами?

— Возможно, — рассмеялась я. — С конфетами обязательно.

— Тогда я за! — решительно заявил он.

Мишка посмотрел на меня своими взрослыми глазами.

— Мам, ты же справилась с папой и судами. Справишься и с этим. Я помогу. Буду отвечать на телефоне, если что.

Меня бросило в жар от внезапной, острой любви и гордости. Эти двое, прошедшие через наш личный ад, не боялись рисковать. Они верили в меня. Значит, и я могу поверить в себя.

В ту ночь я долго не спала. Лежала и смотрела на потолок, где играли блики от уличного фонаря. В голове крутились цифры, планы, возможные сценарии. Но не было прежнего, знакомого страха «я не справлюсь». Было волнение исследователя, стоящего на пороге неизведанной земли. Страна называлась «Моя жизнь. Версия 2.0». И впервые за долгое время я думала не о том, как бы отбиться от врагов, а о том, какие флаги поставить на завоеванной территории. И какие новые миры открыть.

Глава 20

Свобода пахла кофе, свежей краской и бумагой для принтера. Не метафорически. Именно так пахло наше новое помещение — двадцать квадратных метров на третьем этаже бизнес-центра, который Артем нашел по знакомству. «Наше» — это звучало по-новому. Не «мой стол в офисе», а «наша студия». Партнерство с Артемом оформили быстро. Я вложила часть денег от продажи квартиры и, что важнее, свои знания и имя, которое начало что-то значить. Он взял на себя административную и финансовую часть. Мы назвали студию просто — «Фокус». Потому что теперь у нас он был.

Первые дни прошли в безумной суете. Нужно было закупить технику, мебель, утвердить юридические документы, запустить рекламу. Я вставала в шесть, чтобы успеть сделать все домашние дела, отвезти детей, а к девяти быть на новом месте. Возвращалась затемно. Я снова жила на адреналине, но это был другой адреналин — не от страха, а от азарта. Я строила. Не стену для защиты, а дом для жизни.

Первый заказ пришел через неделю — небольшой кофейне в нашем же районе понадобился фирменный стиль. Не мировая революция, но начало. Мы с Артемом просидели над концепцией всю ночь, спорили, смеялись, пили литры кофе из той самой кофейни. В четыре утра утвердили окончательный вариант. Я не чувствовала усталости. Чувствовала драйв.

Дети восприняли мой новый график спокойно. Их жизнь тоже обрела ритм. Школа, сад, дополнительные занятия, которые они сами выбрали — Мишка футбол, Егорка лего-конструирование. По вечерам мы делали уроки за большим столом на кухне, и я, даже проверяя их задачи, часть мозга продолжала обдумывать рабочие моменты. Но я была рядом. Физически. И они это ценили.

Никита стал моим тихим тылом. Он не лез с советами, если я не спрашивала. Но всегда был на связи. Если я задерживалась, он забирал детей из сада и школы, кормил их ужином. Он стал для них не «маминым другом», а частью расписания. Надежной, как метро. Приходишь на платформу — а он уже там. Мне не нужно было просить или контролировать. Он просто делал. И в этой простоте была такая глубина доверия, что иногда я ловила себя на мысли: я ему доверяю своих детей. Полностью. После всего, что было. Это было самым большим доказательством того, как все изменилось.

Через месяц студия получила первый серьезный заказ. Бюджет был в пять раз больше, чем у кофейни. И ответственность соответствующая. Клиент — требовательная женщина лет сорока, которая знала, чего хочет, и не терпела дилетантства.

— Я слышала о вашей истории, — сказала она на первой встрече, изучая меня холодноватым взглядом. — Вы человек, который умеет добиваться своего. Мне такие нравятся. Но здесь нужен не боец, а художник с коммерческой жилкой. Вы потянете?

— Я потяну, — ответила я, не опуская глаз. — Потому что я и боец, и художник. И