Я хотела броситься к нему, закрыть его, как он когда-то закрывал меня. Но мои ноги не двигались. Они были словно приклеены к полу. Страх сковал всё моё тело, и я просто стояла, не в силах ничего сделать. Моё сердце колотилось так громко, что, казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди.

И тут я услышала за спиной тихие шаги. Я обернулась, и передо мной стояла мама.

В комнате внезапно стало так тихо, что казалось, весь мир замер. Больше я не слышала ни разговоров, ни тех глухих, тяжёлых звуков, от которых сердце колотилось сильнее. Я замерла, прислушиваясь к тишине, и поняла — папа, наверное, тоже услышал маму. Но почему всё это случилось? Как такое могло быть?

Мои маленькие руки дрожали, сжимая край пижамы. Я стояла, не в силах пошевелиться, как будто время застыло. Папа всегда казался мне таким сильным, но не таким… злым. Он не должен был делать это. Мама ведь могла защитить Адама, правда? Она не знала, что папа делает с ним? Моя голова кружилась от этих мыслей, и слёзы снова начали наполнять глаза. Почему папа бьёт его? Он же такой хороший, он же всегда меня защищал. Почему никто не защищает его?

Может, мама просто не знала? Ведь если бы она знала, она бы не позволила этому случиться… Она бы сразу всё остановила. Моя мама всегда такая добрая, она всегда знает, что делать. Но почему тогда она ничего не сделала до этого момента? А может, она тоже боится? Странно, видеть её такой растерянной, когда я всегда думала, что она знает ответы на все вопросы.

Адам не заслуживает этого. Почему папа так злится на него? Может, он сделал что-то не так? Я пыталась вспомнить, что могло вызвать такой гнев, но ничего не приходило в голову.

Я тихо всхлипнула, и этот звук прозвучал в пустой комнате слишком громко.

— Ты что здесь делаешь, звёздочка моя? — ласково проговорила мама.

Когда я обернулась к ней, она увидела мои слезы и прижала к себе, успокаивая. Мама поинтересовалась, что произошло и почему я плачу.

— Папа…, — хныкала я, — Папочка бил братика…

— Ну чего ты, — она погладила меня по голове, — Может тебе показалось? Твой папа любит вас и не мог этого сделать.»

Я проморгала пелену, которая накатила на меня, погружая в воспоминания. Как будто время остановилось и вернуло меня в тот давний вечер, когда всё казалось таким запутанным и страшным. Мне было тогда всего девять лет, а Адаму пятнадцать, но каждый из тех моментов до сих пор живо отпечатался в памяти. Каждый звук, каждый испуганный взгляд, каждая слеза. Будто это было вчера.

Для меня он всегда был героем, но каждый раз, когда отец терял самообладание, я видела, как что-то внутри Адама ломается, и он становится уязвимым, беззащитным. Я помню, как я тогда стояла в дверях, пряча слёзы, не понимая, почему мир, в котором мне казалось, что всё всегда будет правильно и справедливо, рушился прямо на моих глазах.

Не знаю, за что отец так к нему относился. Он никогда не поднимал руку на меня, никогда не был с мамой таким. Но с Адамом всё было иначе. Они всегда находили, за что спорить, ругаться, а потом… это превращалось в то, что я не могла объяснить. Быть может, отец хотел, чтобы Адам стал «сильнее», может, он просто не умел показать свою любовь иначе? Но в эти моменты я думала только одно: «Почему? Почему именно Адам?»

Сейчас всё изменилось. Я тихо вздохнула, возвращаясь в реальность. Вроде бы всё давно наладилось. Тогда почему тогда эти воспоминания до сих пор такие острые? Почему, когда я думаю о том времени, внутри всё ещё поднимается тот же страх, который я чувствовала в девять лет?

— А у тебя сегодня нет никаких планов? — решила узнать у него, одновременно с тем, как начала кушать.

— Сегодня уже никаких, а что ты хочешь предложить? — с неким озорством спросил у меня Адам.

— Может вместе сериал какой-то посмотрим или сходим прогуляться? — я сделала глазки, как у кота из Шрека, — Мы полгода не виделись и я соскучилась по тебе очень, — продолжила говорить с набитым ртом.

Адам посмеялся с меня, но в его глазах я увидела ту искру, которую всегда любила — искреннюю радость. Он знал, как мне хочется немного отвлечься от всего. «Хорошо, пойдём погуляем», — сказал он, и в этот момент на сердце стало легче.

Я быстро доела свой завтрак, стараясь не думать о том, что будет потом. Ловила себя на том, что его смех был как солнечный свет, который пробивался сквозь облака, освещая самые тёмные уголки моей души.

После того как тарелка опустела, я вскочила со стула, и волнение заполнило меня.

Я стояла перед зеркалом, слегка закручивая волосы. Мои движения были почти автоматическими, но в них скрывалось то волнение, которое всегда возникало, когда я готовилась к выходу. Я надела повязку на голову — простую, но яркую, которая словно придаёт мне уверенности.

Лёгкий макияж, который я делала с особой заботой, подчеркивал мои черты, но не скрывал естественной свежести. Я не хотела выглядеть как-то иначе, просто хотела, чтобы всё, что я делаю, отражало меня — ту, какую я есть. На мгновение, глядя на себя в зеркало, я почувствовала прилив энергии.

Выбор одежды оказался простым. Я выбрала светлые джинсы — они всегда придавали мне лёгкость, а черный облегающий топ подчеркивал фигуру, словно обнимая меня. Сверху я накинула бомбер — он был немного мешковатым, но таким уютным, как плед, которым можно завернуться в холодный вечер.

Проверив, что в маленькой сумочке есть всё необходимое — телефон, расчёска, а может, даже помада на случай, если мне захочется освежиться, — я спустилась к брату. Каждый шаг по лестнице наполнял меня ожиданием и трепетом, и я чувствовала, как адреналин бьётся в моих венах.

Глава 7

Эллисон Ведсон

Я подошла к двери, у которой ждал Адам. Он обернулся и улыбнулся мне. Эта улыбка могла растопить любые тревоги. Он всегда был тем, кто вносил свет в мой день, и сейчас, когда я смотрела на него, понимала, что готова к этому приключению. Мы вышли из дома, и свежий воздух обнял нас, как будто подмигивая, подсказывая, что сегодня будет особенный день.

— Ну что у меня за красотка растет? — поцеловав в макушку, проговорил брат.