Подруга с грохотом пристроила безликую фигуру у стены и, тяжело дыша, победно улыбнулась:

— Это, Ксюха, твой личный тренажер по выпуску пара! Знакомься, это — «Серёня-груша». Сейчас мы его нарядим в одежду твоего благоверного, и ты будешь бить его до тех пор, пока не перестанешь чувствовать себя слабой и уязвленной!

— Таш, ты серьезно? — я ошеломленно переводила взгляд с подруги на резиновое нечто.

— Более чем! — Таша сбросила туфли и, не дожидаясь приглашения, потащила манекен в гостиную. — Ксюха, я серьезно. Тебе нужно выплеснуть эту злость, иначе он сожрет тебя изнутри. Ты сейчас как сжатая пружина. А ну-ка, тащи самую мерзкую рубашку своего «командировочного». Ту, которую он любит особенно.

Я стояла в дверях, глядя, как подруга по-хозяйски распоряжается пространством. Моя ехидна заинтересованно приподняла голову.

— У него есть шелковая, сиреневая. Он в ней выглядел как напыщенный индюк, — пробормотала я, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в недоброй усмешке.

— Тащи! И галстук прихвати с пиджаком, те, что подороже, — скомандовала Таша, выуживая из принесенной коробки настоящие боксерские перчатки ядовито-розового цвета. — Это тебе мой «сюрприз». Начинаем терапию.

Через пять минут «Серёня-груша» преобразился. В сиреневой рубашке, застегнутой на все пуговицы, пиджаке и при галстуке, он выглядел комично и в то же время пугающе узнаваемо.

— Ну же, Ксения Юрьевна, не стесняйтесь, — подначила меня подруга, натягивая на мои руки тяжелые перчатки. — Представь, что это он сейчас объясняет тебе про «важные командировки» и «трудные проекты».

Я подошла к манекену. Сначала удар вышел неуверенным, почти смазанным. Кожа перчаток глухо шлепнула по резине. Но потом в памяти всплыла переписка с «Киской», холеное лицо свекрови и тошнотворное чувство беспомощности в кабинете Кривошеева.

Следующий удар был резче. И еще один.

— Так его! За квартиру! За вранье! За то, что считал тебя дурой! — подливала масла в огонь Таша.

Я била и била, пока дыхание не стало сбиваться, а в мышцах не появилась приятная, освобождающая боль. С каждым ударом я словно сбрасывала с себя ошметки той Ксении, которая позволяла вытирать о себя ноги.

— Знаешь, — выдохнула я, останавливаясь и вытирая пот со лба тыльной стороной перчатки, — а метод «реинкарнации» действительно работает. Теперь мне поскорее хочется увидеть его рожу, когда я скажу что подала на развод!

— Вот это моя девочка, — Таша довольно кивнула и полезла в коробку за второй частью сюрприза. — А теперь, когда мы закончили с физическим уничтожением, перейдем к тактическому. Смотри, что я раздобыла.

Она вытащила на свет увесистую папку.

— Я тут связалась с одним своим умельцем. Так вот, Ксюша, Галина Викторовна оказалась очень азартной. Эта «голубая кровь» профукала бОльшую часть своих семейных накоплений на сомнительных акциях и ставках, и Сергей об этом ни сном ни духом. Ее атакуют коллекторы.

Я замерла, стягивая перчатку зубами.

— Вот это поворот! — если честно, то я просто выпала осадок от этой новости, но в голове тут же родилась идея, — То есть торт в виде фаллического фонтана будет не единственным десертом на её юбилей?

У Таши вытянулось лицо.

— Фаллический фонтан⁈

Я растянула губы в предвкушающей улыбке и протянула ей лист с наброском, который сделала буквально на коленке, пока упаковывала документы. Таша замерла, вглядываясь в детали.

Это был не просто эскиз, а мой личный шедевр прикладного сарказма. Я спроектировала многоярусную композицию в виде помпезного, вызывающе анатомичного фаллоса, бьющего вверх, словно триумфальный фонтан. Но дьявол крылся в деталях, которыми я планировала усыпить бдительность «дорогой» свекрови.

Исполнение будет поистине «королевским», под стать запросам именинницы. Каждый изгиб этого тортика должен быть оплетен золотыми вензелями и тончайшим сахарным кружевом. Изящные арабески и помпезные узоры, которые так обожала Галина Викторовна, будут покрывать поверхность плотным слоем, и конечно же ее инициалы. Все это превращало съедобный член в гротескный памятник «свекровьему» эго. Это выглядело дорого, статусно и абсолютно чудовищно в своей прямолинейности, но при этом совершенно невинно.

— Охренеть! Ксю, это шедеврально! — Таша залилась хохотом, — А главное не прикопаться! А кондитерская успеет? Все таки юбилей уже послезавтра…

— О да, я попросила не заморачиваться с начинкой, за скорость взяли двойной ценник, но это того стоит, — я была довольна, — А ты только что мне напомнила, что свекровь забыла пригласить на юбилей своих очень близких друзей из коллекторской фирмы!

Я ей подмигнула и Ташка снова засмеялась.

— Уже предвкушаю… — Таша мечтательно прикрыла глаза.

— Это будет не развод, а настоящее пиршество. Закуски почти готовы, дорогая. Осталось только правильно их сервировать.

Мой победный настрой сбил звонок на мобильный.

— А вот и наш перелетный дятел, — Таша протянула мне телефон.

Глядя на светящийся экран, я поймала себя на мысли, что мне физически неприятно видеть его лицо даже на заставке.

«Надо поменять имя в контактах на что-то более подходящее и убрать это фото» , — промелькнуло в голове, прежде чем я провела пальцем по сенсору, принимая вызов.

— Привет, любимая! — голос Сергея сочился таким приторным довольством, что меня едва не стошнило прямо на стол. — Как успехи? Что там с заказом для мамы? Она уже весь мозг мне проела сообщениями.

— Всё в порядке, Сереженька, — я вложила в свой тон столько фальшивой, что Таша рядом беззвучно зааплодировала. — Я нашла кондитерскую, которая героически согласилась взять такой сложный заказ в кратчайшие сроки. Но ты же понимаешь, дорогой, юбилейный десерт такого уровня — удовольствие не из дешевых.

— И во сколько этот шедевр мне обойдется? — в его голосе мгновенно проскользнула отчетливая нотка напряжения.

— С учетом дикой срочности, эксклюзивного дизайна и золотых вензелей насчитали двести тысяч, — я не моргнув глазом назвала сумму, в четыре раза превышающую реальную стоимость.

— Двести⁈ — Сергей поперхнулся воздухом, и на заднем плане я отчетливо услышала чей-то женский вскрик и всплеск воды.

— Ты же сам сказал, что цена не вопрос, когда речь идет о твоей матери, — спокойно парировала я, наслаждаясь его замешательством.

— Ксюх, но это же просто торт!

— Не просто торт, а символ твоего безграничного уважения и… нашей любви к Галине Викторовне, — пафосно выдала