Он не договаривает, и я подсказываю:

– Обычно ты не такой ублюдский засранец?

Он улыбается мне. Чуть-чуть.

– Хотелось бы верить, что нет.

Бесит признавать это, но я знаю, что скорей всего это правда. Иначе Зак не стал бы тратить на него столько времени.

– Не могу сказать, что дико счастлив на тему того, что все свое мудачество ты копил для меня, – говорю я.

Он опять скованно мне улыбается.

– Я тоже не рад этому. И искренне прошу у тебя прощения, – повторяет он.

– Ладно. – Я не привык выслушивать извинения и не особо знаю, что теперь делать. – Проехали. – Сойдет, наверное, за прощальную реплику, однако Джонатан останавливает меня.

– Можно, я куплю тебе выпить?

Я не могу удержаться от подозрительного вопроса.

– Зачем?

Он пожимает плечами.

– Просто мне бы хотелось еще немного поговорить с тобой.

Странно, блин, но что мне терять?

Мы подсаживаемся к бару. Себе он заказывает вино, а мне берет пиво. Джонатан из тех, кто обращает внимание на детали – даже не спрашивая, он заказывает мне пиво той же марки, что я пил тогда. С минуту мы просто сидим. Я уже начинаю гадать, какого хера я тут забыл, как внезапно он заговаривает:

– Знаешь, я ведь не хотел отпускать его.

– Насколько я слышал, ушел именно ты.

– Ты слышал правильно, – вздыхает он. – Я думал, что я вернусь. Вот почему я оставил Гейшу, хоть и знал, что он ей не нравится. Я не предполагал, что ухожу навсегда. – Он не смотрит на меня. Возится с салфеткой под бокалом вина, заворачивает уголки вокруг основания снова и снова, потом разглаживает и начинает по новой. – Я всего лишь пытался встряхнуть его. Я хотел, чтобы он взялся за себя, понимаешь? Бросил напиваться и накуриваться каждый вечер, и спать со всеми подряд. Я хотел, чтобы он повзрослел и перестал плыть по течению. – Он останавливается и отпивает немного вина. – Я думал, он позвонит. Что он осознает: за нас стоит бороться. Я все ждал и ждал, но когда понял, что не дождусь звонка, было уже поздно. – Я не знаю, что и сказать, но, быть может, он и не ждет от меня никаких слов. Быть может, ему просто надо выговориться кому-то. И по какой-то причине этим кем-то стал я.

– Но почему ты не позвонил ему сам? – в конце концов спрашиваю я. – Думаю, он обрадовался бы, если бы ты вернулся.

Он пожимает плечом.

– Потому что я не хотел возвращаться, пока он не изменится. И еще я боялся, что если позвоню, то окажется, что без меня ему лучше. Сейчас это кажется глупым, но тогда… – Он не заканчивает. – Все время, пока мы были вместе, у меня было ощущение, что он не знает, что делать со своей жизнью. Словно у его жизни не было ни смысла, ни направления. Даже в постели он не знал, чего хочет.

Он замолкает, и я понимаю, что последние слова он хотел бы забрать назад.

– Единственное, чего Зак хочет в постели, это сделать приятно своему парню, – говорю я. Он по-прежнему на меня не смотрит, но я вижу: он обдумывает мои слова. – Ты считаешь, он не знал, чего хочет? На самом деле это значит, что он не мог понять, чего хочешь ты.

Минуту он молчит, погрузившись в мысли. Потом говорит:

– Знаешь, когда я увидел его здесь, в Вегасе, то подумал: «Вот он, тот Зак, которого я ждал». Мне стало ясно, что у его жизни наконец-таки появился смысл. Что он обрел направление. – Он замолкает на миг, а потом: – Но я не сразу осознал, что смысл его жизни – ты.

– Я?

Он удивленно оглядывает меня.

– Зак никогда в жизни не давал себе труда за что-либо побороться. Ни за диплом. Ни за работу. Ни за меня. Но за тебя он готов бороться, тут у меня нет никаких сомнений.

И что самое безумное, я думаю, что он, кажется, прав.

В молчании мы допиваем наши напитки, после чего он встает и протягивает мне руку. Я пожимаю ее, и он улыбается.

– Надеюсь, если мы встретимся снова, то сможем начать все с чистого листа, Анжело. Хотелось бы верить, что в следующий раз оно будет лучше.

– Хуже не будет точно.

Тут он улыбается по-настоящему.

– Счастливо, Анжело.

Мэтт всю дорогу сидит в другом конце бара. Как только Джонатан уходит, он подходит ко мне, и мы двигаем к лифтам.

– Ну и чего ему было нужно? – спрашивает он.

Я не отвечаю. Мыслями я далеко. Я думаю о том, что сказал Джонатан: что я смысл Заковой жизни. Вспоминаю, что сказал мне недавно Зак: «Ты вся моя жизнь». Вспоминаю, что говорил Мэтт.

– Ты правда думаешь, что Заков компас показывает на меня? – спрашиваю я.

Вид у Мэтта на секунду становится удивленным, но потом он говорит:

– Так точно. Ты его север.

Больше мы, пока идем к нашим номерам, не разговариваем. Он как-то странно поглядывает на меня, пытается угадать, что творится у меня в голове, но я не готов рассказать ему. Я пока и сам не совсем это понимаю.

Вдруг одним своим присутствием я что-то даю Заку? Может такое быть или нет?

Зайдя в номер, я вижу, что Зак сидит на кровати, ждет меня.

Едва увидев его, я останавливаюсь. Пытаюсь понять, как задать вопрос, который крутится у меня в голове.

Он подходит и за подбородок приподнимает мое лицо, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Все хорошо? – спрашивает он меня.

– Все прекрасно. – Он всматривается в мое лицо, пытаясь понять, говорю ли я правду.

– Что хотел Джонатан?

– Ну, в основном извиниться.

На его лице появляется облегчение. Одной рукой он обнимает меня за талию. Вторая рука все еще лежит на моей щеке.

– Он вовсе не плохой человек, – произносит он мягко.

– Вчера я бы тебе не поверил, – признаюсь я, – но сейчас, наверное, соглашусь.

– Он извинился – и все?

– Еще сказал, что не хотел отпускать тебя. Он думал, что он вернется. Думал, ты позвонишь. Потому-то он и оставил