Я все равно считаю, что прав. Я не знаю, то ли он обманывает себя, то ли лжет мне, просто чтобы утешить. Но мне плевать. Если он не хочет, чтобы я произносил это вслух, я не буду.

– Обещаю, – говорю я.

– Хорошо. – Сказав это, он крепко прижимает меня к себе и целует. Я знаю, прошло не так уж и много времени – меньше дня, – но ощущение такое, будто он не целовал меня целую вечность.

Обнимая меня, он тянет меня к кровати. Его ладонь проникает мне под одежду, скользит по моей спине. Я начинаю расстегивать его брюки, но он меня останавливает.

– Без секса, Анж. Мне просто хочется к тебе прикасаться.

Я знаю, это его «без секса» вызвано желанием утвердить свое мнение, однако не возражаю. Мы раздеваем друг друга. Он целует мои глаза, мои щеки. Его ладони ниже талии не заходят, но поглаживают мой живот, спину и руки. Они такие мягкие, и он так со мной нежен. И я по новой осознаю, как это приятно – когда он меня ласкает. А потом он укладывает меня в постель. Я прячу лицо у него на груди и пытаюсь проглотить ком в горле.

Его ладонь скользит по моей спине и замирает у шеи. Его голос – тихий и осторожный, точно он боится спугнуть меня.

– Анжело, поговори со мной. Я не смогу ничего исправить, пока ты не скажешь, что тебя мучает.

Я знаю точно, какие слова мне хочется произнести. Они всегда давались мне нелегко, но на сей раз я глубоко вдыхаю и вместе с воздухом выталкиваю их из своей груди, и они обретают форму.

– Зак, я так сильно тебя люблю. – Признание звучит совсем тихо, но по тому, как он задерживает дыхание, я понимаю, что он меня слышит. А потом я говорю еще кое-что. То, что и не планировал. – Пожалуйста, не бросай меня.

Момент – крошечный миг – он впитывает мои слова. А потом вокруг меня обвиваются его руки, и он стискивает меня так крепко, что не вздохнуть. Я больше не могу сдерживать слезы. Ненавижу то, что всегда перед ним плачу, но он делает вид, что не замечает. Целует меня в лоб и говорит ласковым голосом:

– Анжело, я не понимаю, как ты можешь быть таким умным и таким до ужаса глупым одновременно.

– В смысле?

– Неужели ты до сих пор не понял? Никто и ничто на свете на заставит меня тебя бросить. Ты – вся моя жизнь, ангел. И мне нравится все, как есть.

Страх, который сидел у меня внутри целый день, чуть-чуть отступает, но ком в горле становится еще больше. Перед ответом я набираюсь сил, чтобы удержать свой голос от дрожи.

– В нем – все, чего нет во мне.

– Но ты – все, чего я хочу, Анжело. Ты. А не он.

Я – все, что он хочет? Я? Недоучка, которому нечего предложить? Я пытаюсь ему поверить. Пытаюсь понять, как он мог выбрать меня.

– Меньше чем через час здесь будут Мэтт с Джаредом, – говорит он мягко. Он знает, я не хочу, чтобы они увидели меня в таком расклеенном состоянии. Ни за что на свете я не покажусь им таким. Зак легонько тормошит меня. – Идем. Примем душ. – Он так хорошо меня знает.

– Окей, – только и могу вымолвить я.

Я позволяю ему поднять себя с кровати и увести в ванную. Он включает душ, мягко затягивает меня в кабинку и, встав за моей спиной, обнимает, а я закрываю глаза и, откинувшись на него, пытаюсь отпустить все плохое. Пытаюсь смыть потоком горячей воды весь свой гнев и все свои слезы.

Я не знаю, сколько времени мы вот так стоим. Вскоре его руки приходят в движение. Он моет мне спину, затем его ладони переходят вперед. Плавно движутся по моей груди, по животу, между ног. В следующее мгновение он разворачивает меня, прижимает к стенке. Мои глаза закрыты. Я позволяю ему вести. Ощутив на животе его губы, я понимаю, что он опустился передо мной на колени. А потом его язык касается щелки на моем члене, и мне, чтоб устоять на ногах, приходится ухватить Зака за плечи.

Он сказал «без секса», и я не знаю, должен ли остановить его. Я правда не знаю, правильно ли не мешать ему и честно ли желать большего. Но вот вокруг меня смыкаются его губы, и я прекращаю думать. Совсем. Впервые с момента, как я сегодня открыл глаза, мое сознание отключается, и наступает блаженное облегчение. Нет ни страха, ни тревог, ни стыда. Нет нелепых сценариев, которые, будто плохое кино, проигрывались у меня в голове. Все растворяется в потоке безмолвного, чувственного забвения. Есть только я и он – и чистое физическое наслаждение.

Спиной я ощущаю холодную, гладкую поверхность кафельной плитки, а грудью – обжигающие струи воды. Мои пальцы запутались в его густых каштановых волосах, его рот – такой теплый, сладкий. Дающий. Как и сам Зак. Одна его рука проникает меж моих бедер, а потом я чувствую, как его влажные, скользкие от мыла пальцы потирают мой вход.

Я издаю тихий стон, и это изумляет его настолько, что он даже перестает сосать. Во время секса я обычно веду себя не особенно шумно. Не знаю, почему. И не замечал до тех пор, пока Зак не сказал мне. Но я знаю, как ему это нравится – когда что-то непроизвольно соскальзывает с моих губ. Низким, хрипловатым голосом он просит:

– Боже, Анж, еще раз, пожалуйста.

Я даже не успеваю понять смысл его слов. Как только он произносит их, его рот снова забирает меня до конца, а пальцы проталкиваются внутрь – совсем неглубоко, легчайшим из проникновений. Он знает, этого мало, но продолжает сосать, продолжает двигаться во мне самым кончиком пальца, дразня меня до тех пор, пока я, сжимая в кулаках его волосы, не шепчу, задыхаясь:

– Зак. Еще.

– Все, что пожелаешь, ангел, – отвечает он тихо, и его рот снова на мне, а пальцы медленно проскальзывают внутрь. Это настолько приятно, что у меня снова вырывается стон, и у него тоже. Его пальцы массируют меня, язык кружит по головке моего члена, щекоча точку прямо под щелкой. Не выдержав, я стискиваю его волосы и, пока его пальцы вторгаются