Петр не следил за дорогой, но когда Валентина повернула в сторону дома, где проживает его мать, нахмурился.

— Зачем мы здесь?

— У меня здесь встреча. Не переживай, мы быстро. Я сама хочу все побыстрее закончить, — спокойно ответила она.

Валентина остановила машину напротив подъезда, где уже параллельно с ними на стоянке стояла машина «Гелендваген» черного цвета, задние дверцы которой были открыты. Петр заметил в машине четверых. Сидящих впереди он не видел из-за тонированных стекол, но вот через открытую заднюю дверь он видел двух здоровых братков, шагнувших сюда прямо из девяностых. Тот, кто сидел ближе к ним, свесил из салона свою накачанную ногу, обутую в кроссовки огромных размеров, его рука лежала ладонью на крыше. На лице красовались солнечные очки, хотя день сегодня был совсем не солнечный и шел мелкий снежок.

Петр подобрался, когда этот бык повернул голову в его сторону, опустил очки на кончик носа и подмигнул. Но пассажиры Гелендвагена на трогались со своим мест и Петр немного успокоился. Мало ли кого они тут ждут.

— Так, выходи и выноси сумки из машины, — распорядилась Валентина, заглушая двигатель, доставая ключи из замка зажигания.

Петр протянул ей руку, чтобы их забрать, но она положила ключи к себе в карман.

— А зачем доставать сумки? — не утерпел от вопроса Петр, открывая багажник и доставая первую сумку.

— Относи к подъезду, — не отвечая на его вопрос, сказала Валентина. — И коробки свои не забудь, а то снова возить их с собой будешь, — она даже усмехнулась ему.

Когда все сумки и коробки оказались возле лавочки, из подъезда выбежала Лиза, наспех одетая в халат, старые спортивные брюки и накинутый на плечи пуховик.

— Что здесь происходит? Что это за вещи? — Она тыкала пальцем в сумки и коробки.

— А это значит, дорогая моя, что я возвращаю тебе твоего мужа со всеми его вещами, — просто ответила Валентина.

— Что значит возвращаешь? — не понял Петр, уставился на Валентину.

— А то и значит, что у тебя одна единственная жена и я тебя привезла к ней в целостности и сохранности. Желаю счастья.

В это время открылась передняя пассажирская дверь Гелендвагена и из нее вышел мужчина невысокого роста с папкой в руках, подошел к Валентине, достал из папки какие-то документы. Она взяла их и передала Петру, который до конца не понимал, что происходит. Он отказывался что-либо понимать. Мысленно он сейчас ехал в новь приобретенный дом. И эта задержка его не устраивала. Еще какие-то непонятные документы? Зачем сюда привезли эти сумки?

— Это постановление суда о признании нашего брака недействительным, как совершенный обманом с корыстной целью и по подложным документам. Поэтому ты совершенно свободен от меня и нашего брака, я вернула тебя к своей законной жене, отдала все твои вещи. Мне они совершенно не нужны. Поверь, я себе ни носка, ни платка носового не оставила. Даже положила тебе твою любимую посуду и бритвенный станок с пенкой для бритья. Мне не жалко.

Три коробки, которые он собрал на работе, Валентина тоже выставила их на дорогу. Потом она протянула к нему раскрытую ладонь.

— Верни ключи от квартиры. Ты там больше не живешь.

Петр находился в ступоре, никак не мог найти слова, чтобы спросить, что, все-таки здесь происходит, почему Валентина с ним так поступает? Что значит «вернула к жене»? Он стоял, хлопая глазами.

— Эй, что значит недействительный, что значит все отдала? — закричала Лиза, вставая между Петром и Валентиной. — Ты должна ему отдать эту машину и половину имущества! Мы что, зря эти шесть лет терпели? Я так это не оставлю.

— Я так понимаю, что хочешь вместе со своим Петром получить срок за мошенничество, подделку документов? За двоеженство статьи нет, но у нас это запрещено, — спокойно сказал мужчина, который передал Валентине документы.

— Ты кто такой, не лезь туда, куда тебя не просят! Я знаю, она должна Петру эту машину, так как она подарила ее ему, и половину имущества! Я читала! — не унималась Лиза. — Он жил в той квартире, значит имеет право на ее половину!

— Ах читала! — Улыбнулся мужчина. — Поясняю. На счет машины. Она никогда не принадлежала Петру. Машина корпоративная, у него была доверенность на ее управление, не больше. Сегодняшним числом данная доверенность аннулирована. По поводу остального имущества. Оно все приобретено Валентиной Ивановной до брака с этим замечательным человеком. Так что даже если у них был настоящий брак, то он ничего бы не получил. И на счет квартиры. Он никогда не был там прописан. Валентина Ивановна разрешала этому мужчине жить там на совершенно добровольной основе. А его прописка по данному адресу, — мужчина указал пальцем на окна квартиры матери.

— А деньги? У нее есть деньги, она получила их за время совместного проживания, на них собиралась купить дом за городом. Пусть отдает половину этих денег! — Лиза не обращала внимание на Петра, который пытался ее успокоить и оттащить в сторону.

— Дамочка, повторяю. Здесь нет никакого развода. Брак признан недействительным. Поэтому ни денег, ни квартиры, ни машины вам не видать.

Лиза дернулась в сторону Валентины, желая схватить ее за волосы, но была перехвачена мощной рукой братка, который в одно мгновение оказался рядом с ними.

— Я предлагал Валентине Ивановне привлечь Петра к уголовной ответственности за мошенничество, но она слишком благородна, не стала этого делать. Так пусть твой Петр спасибо ей скажет.

Лиза билась в руках братка, пытаясь вырваться, ругалась, слала проклятья.

— Петр, ты почему молчишь? Ну скажи ей, что она тебе должна! — Лиза никак не могла понять, что для них все закончено.

Сам Петр стоял, опустив голову, теребя в руках решение суда. Если бы он мог, он бы зарыдал, закричал. Все то, к чему он так долго шел, просто рухнуло в один день. Он достал из кармана ключи от квартиры Валентины и отдал. Она молча взяла их, прошла в машину, села за руль. Мужчина вернулся в Гелендваген, а браток передал с рук на руки Петру истерящую Лизу:

— Держи, это тебе на сдачу. Козел ты, Петя. — И ухмыльнулся, хлопнув его со всей силы по плечу, от чего Петр чуть не упал на колени. — Такую женщину обидел, счастье свое просрал.

Потом все уехали. Петр потащил Лизу в квартиру. Она все порывалась побежать за отъехавшими машинами и выкрикивала угрозы.

— Прекрати, я сказал, — рявкнул на