– Я не гей. Я просто даже тебя не знаю.

– Знаешь. Я Юля.

Шумно выдыхаю.

– Юля, ты прекрасна. И очень сексуальна. Но я не собираюсь устраивать из этого шоу кастинг порно. Если ты думаешь, что я выберу победительницу по принципу «кто лучше сосет», то извини, но вынужден тебя разочаровать.

– Так, значит, тебе уже делали минет? И поэтому ты отказываешься от моего? У тебя уже есть победительница?

Хмурюсь.

– Так вот: я сделаю все гораздо, гораздо лучше. У меня отсутствует рвотный рефлекс, – громко шепчет она, снова касаясь меня ладонями.

Вскакиваю с постели и натягиваю штаны, лежащие на стуле, чтобы не соблазнять ее видом члена.

Какая жесть.

Она встает на краю кровати на колени и смотрит на меня со слезами на глазах, закидывая руку назад. Через мгновение ее кружевной лиф падает на пол, открывая взору силиконовую грудь с затвердевшими сосками.

Вскидываю голову к потолку, не чувствуя ничего, кроме усталости, а затем тянусь к футболке и протягиваю ее Юле, чтобы спрятать наготу:

– Оденься. Прошу.

– Не могу поверить, – шепчет она, надевая футболку. – Какое унижение.

Ну, просто прекрасно. Теперь отсосать незнакомому парню – это не унижение. А вот когда этот самый парень ведет себя как джентльмен – это унижение. «Л» – логика.

Когда я ничего не говорю, Юлия вскакивает с постели и спешно направляется к двери. Хлопнув ею, она вылетает в коридор, и только тогда я позволяю себе выдохнуть.

Хотел бы я заняться сексом?

Да.

Но изображающие тигриц в постели девушки – синоним слова «импотенция». Так что, даже если я отброшу эти предрассудки не заниматься сексом с участницами, член все равно бы не встал. И в этом противостоянии с мозгом и здравым смыслом победил бы именно рассудок.

Провожу рукой по волосам и прикрываю веки.

Неужели так будет с каждой участницей?

Если да, то я сойду с ума.

Хотя, стоит мне подумать о Снежане, член снова рвется в бой.

Издаю стон отчаяния.

Я болен. Или он болен. Не столь важно.

А вот что действительно важно – подобное больше не должно повториться. Сегодня же поговорю с Антониной о произошедшем и спрячусь в своем гостиничном номере. Идеальное преступление.

Беру телефон с прикроватной тумбочки, чтобы взглянуть на время, и вижу четыре пропущенных от матушки.

Дело плохо.

Возможно, не стоило отказываться от секса с Юлией, потому что этот секс и в самом деле мог бы стать последним в моей жизни.

Крайний звонок матери был двадцать минут назад. И если я сейчас же не перезвоню ей, то рискую нести наказание в виде пожизненного игнора.

Нет, правда: самый лучший способ показать свое недовольство – игнорировать человека. Не кричать, бить посуду или драться. А просто молчать. Это худшая мера наказания, в которой матушке нет равных.

Делаю глубокий вдох и нажимаю кнопку вызова. Меня начинает трясти уже лишь от одного гудка. Ладони потеют, а дрожь пронзает тело.

На восьмой гудок она принимает звонок, но на другом конце линии тишина.

– Мам? – зову я, чтобы удостовериться, что она на связи.

– Как. Ты. Мог? – Она словно выплевывает каждое слово. – Александр, некоторые из этих девушек годятся тебе в дочери!

– Спорно, мама, самой младшей из них девятнадцать, – не подумав, вякаю я.

– Ах, спорно?! То есть ты даже не чувствуешь своей вины за этот проект?! Я уже молчу о том, что узнала обо всем этом от Луизы, а не от собственного сына!

Удивленно вскидываю бровь. Мать разговаривала с моей бывшей?

– Ты… общалась с Луизой?

– Конечно. Мы вместе состоим в книжном клубе!

– Луиза и книжный клуб?

Нет, то, что моя матушка состоит примерно в тысяче самых разных клубов, мне прекрасно известно. Но Луиза…

Ладно, допустим, она вступила в клуб. Но Луиза и моя мать разговаривали?

Это вообще что-то за гранью разумного. Кажется, на землю скоро упадет метеорит.

– Ты задал вопрос с такой интонацией, словно Луиза какая-то безграмотная овца.

– Овцы априори безграмотные, так что это тавтология, мама.

– Не ерничай! Ты лишился этого права после того, как отправился на это порношоу!

– Это не порно… – начинаю я, но тут же замолкаю. Судя по событиям этого утра – очень даже порно.

– Луиза показала мне всех участниц первого выпуска, который вечером был в эфире, неужели ты думаешь, я поверю, что вы вместе книги читаете?! – кричит моя мать так громко, что мне приходится отодвинуть от уха телефон. – Как ты мог променять Луизу на этих детей?!

Вот тут у меня от удивления челюсть падает на пол. Мой ортодонт будет в восторге.

Она что, защищает Луизу?

– Мама, мы с Луизой развелись задолго до того, как я согласился на участие в этом шоу.

– Порношоу!

– Это не порно. Я ни с кем из них не спал.

Что?

Я почти не вру.

Мне неизвестно, спала Юлия в моей постели или нет.

– Я что, по-твоему, вчера родилась и никогда не видела порно?! Я знаю, что в порно не спят, Александр!

– Мама…

– Как ты мог? Мой сын занимается сексом с детьми!

– Они совершеннолетние! – устало повторяю я.

– Ах, совершеннолетние. То есть ты уже не отрицаешь, что занимаешься с ними сексом?!

Как вы думаете, сейчас самое время подать сигнал инопланетянам, чтобы метеорит упал на Землю прям через секунду?

– Я не занимаюсь ни с кем сексом.

– А пора бы и заняться. Часики тикают, Алекс. Я хочу внуков!

Кто-нибудь спасите меня от этой женщины с биполяркой. Ладно, если не хотите сбрасывать на нашу планету метеорит, то можете просто забрать меня для опытов. Я согласен на все.

– У вас с Луизой получились бы такие красивые дети, – вдруг выдает мама, заставляя глаза распахнуться.

Да, мама, могли бы, если бы мы хотя бы иногда трахались.

– Мы с Луизой развелись. И с каких пор она вообще тебе стала нравиться, если весь наш брак ты ее не выносила?

– Что за вздор! Луиза – прекрасная женщина. Умная, красивая, заботливая и целеустремленная. Именно такая женщина, которая должна быть рядом с тобой. А не эти малолетки.

Она пьяная? Единственное разумное объяснение похвале моей бывшей жены.

– Мама, с Луизой у нас все кончено. Мы разошлись. И я хочу быть с другой.

– Или с другими? Для чего еще на такие проекты идут? Чтобы устраивать групповушки? – Последнее слово она произносит истерическим тоном. – Мой сын возомнил себя арабским шейхом. Уму непостижимо.

– Я не собираюсь устраивать групповушки, – выдыхаю.

– Мне