— Такой злой… — приблизившись максимально близко, тихо сказала и, дотронувшись до моего лица, погладила по бороде, — и такой добрый.

Взял в рот торчащий сосок, обвёл грубым языком. Ева вцепилась в мои волосы своими тонкими пальцами, задышала прерывисто и, запрокинув голову к небу, зарыдала в голос. Я не останавливался, кусал, целовал, ласкал, сминая ягодицы в своих ладонях. Оторвавшись от груди, потянул за руку и, взяв под бёдра, усадил разведёнными ногами на свои колени. Дотянувшись до упавшего одеяла, укрыл им принцессу. Я вытирал слёзы на искажённом болью лице.

— Не отпущу, — рыкнул я, — слышишь меня, не отпущу! Заберу всю тебя, и боль твою заберу, всю, без остатка, — сказал и впился в мягкие губы жестким поцелуем, вылизывая каждый уголок рта моей русалки.

— Ильха-ан, — произнесла, когда я разомкнул наши уста.

— Что, принцесса? Скажи, что хочешь, я достану для тебя многое, если не всё, — меня разрывало изнутри оттого, что я бессилен.

— Как же мне теперь быть? — спросила с трясущимся подбородком.

— Сделаю тебя счастливой, будешь улыбаться. А сейчас забудь всё, дай мне себя.

Я раздвинул свои колени, раскрывая её перед собой, и провёл пальцами по влажной промежности, надавливая на клитор. Ева прикрыла глаза и резко вдохнула воздух, а под пальцами появилась влага.

— Моя русалка, скажи да, скажи мне да, — тихо произнёс, глядя во влажные от слёз глаза и двумя пальцами массируя клитор.

— Да-а, — сдерживая стоны, произнесла, Ева. Моя русалка… принцесса.

Приспустив трико, высвободил твёрдый член из боксеров и приставил головку к входу в лоно.

— Только ты и я… ты и я, — шептал возбуждённо. — Расслабься, моя русалка… моя принцесса, впусти, — с хрипом в горле вошёл до упора и вырвал стон у Евы. Натягиваю одеяло больше на плечи и шепчу ей в губы, двигая бёдрами: — Красивая моя… нежная … — перехватив Еву под бёдра, насаживал на свой ствол. Одеяло упало с плеч, я слышу её прерывистое дыхание. — Тебе нравится? Скажи, не молчи, — знаю, что нравится, но мне хотелось услышать это от моей русалки.

— Ильхан… Ильхан…

— Что такое, тебе плохо? — трахаю жёсткими толчками и спрашиваю с прерывистым дыханием, касаясь губами её мягких губ.

— Нет… н-нет… хорошо, — она также прерывисто дышит.

— Тогда что? — опускаю на член, толкаясь в узкое лоно.

— Почему ты такой? — кажется, она отвлеклась и растворилась в нашем соитии.

— Какой?

— Злой и добрый, я не понимаю… не понимаю.

— Не знаю, мне никто раньше не осмеливался такие вопросы задавать.

— Почему?

— Потому что я не позволял, — ускорил темп. — Ева… ты готова кончить? Скажи да, — сегодня меня штормит от нашего сближения, я слишком разговорчив, мне нравится вот так с ней открывать себя и познавать её.

— Да-а, — произнесла со стоном.

— Сейчас…. сейчас, ещё немного. Мы сможем вместе…

Глава 18. Ева/Ильхан

Ева

Я обмякла на Ильхане и, закрыв глаза, положила голову ему на плечо. Мы так и сидели в объятиях, он не выходил из меня. Мне было хорошо, впервые за долгое время, и руки сами потянулись и обвились вокруг сильной шеи.

— Когда ты была в девятом классе, — начал Хан, — я твоему однокласснику уши надрал.

Я немного отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Это которому? — удивилась, хлопая ресницами.

— Понятия не имею. Он тебя вечно задирал, и мне это категорически не нравилось. Последней каплей для меня стало, когда он расписал маркером твой новый ранец, и ты пропустила уроки и плакала за школой.

Этот факт меня ошеломил.

— Я тогда ещё английский пропустила, — стыдливо улыбнулась я, — боялась, что на смех поднимут, он непристойные слова написал. Это был Ванька Измайлов, доставал меня постоянно, — дотронулась до его бороды, стала водить пальцами, поглаживая, — а потом он как-то резко потерял ко мне интерес и больше не задирал. Вот, оказывается, почему. Спасибо, — скромно поблагодарила.

— Я провёл с ним индивидуальную беседу. Никому не позволю тебя обижать, никому.

— Твои слова меня удивляют, если вспомнить наш первый раз… ну ты понимаешь, — сказала, растягивая слова, обратив внимание, какие у него, однако, длинные ресницы.

— Понимаю. Я был не прав, но не смог сдержаться. Ты мой сон… моё видение… моя русалка… моя боль… Мой внутренний зверь вырвался наружу… не удержал.

Я накрыла его рот ладонью, не позволив закончить фразу. Знаю, что он сожалеет, знаю, но всё ещё помню, каково в клетке со львом.

— Достаточно, не хочу развивать дальше эту тему. Мне сейчас хорошо… здесь, с тобой, не хочу растрачивать себя на прошлое, каким бы болезненным оно ни было.

— Мой нежный цветок… — Ильхан сжал меня крепче в своих объятиях. Вижу, как он сожалеет, раскаивается, не может выразить это вслух, но то, что говорит его тело — громче любых слов. Ускоренное сердцебиение, которое слышу от соприкосновения наших тел, каждая мышца могучего тела напряжена, зрачки расширены и сосредоточены на мне. Я верю ему.

— У тебя красивые глаза, — огорошила я его и сама удивилась, как я раньше не замечала, какой шоколадный оттенок у них. «Или, может, это тени ночных фонарей придают им такой цвет?» — спрашивала я себя.

— Неожиданно, — произнёс он, и уголки его губ поползли вверх. — Ты можешь удивить.

Какое-то время я застыла взглядом на нём. Ильхан первым нарушила молчание:

— Пора возвращаться, а то, чего доброго, заболеешь, — обратился он ко мне.

— Да, надо, — с неохотой кивнула я.

Приподняв меня за бёдра, он вышел из моего лона. Пока нёс обратно, я чувствовала, как по внутренней стороне бедра стекала сперма…

Месяц спустя

— Иди сюда! — воскликнула я, помахав Азизу рукой.

Он остановился ровно у условной черты, которая разделяла общий двор и территорию, которую он занимал вместе с няней. Думаю, причина этому — Ангиза, эта женщина кроме Хана никого не видит и не любит.

— Иди, иди скорей!

Мальчик сомневался, идти или нет. И я решила сама подойти к нему.

— Привет, — улыбнулась, как только приблизилась.

— Привет, Ева. Хочешь ко мне в гости? — Азиз поднял на меня свои большие и зелёные глазки с длиннющими ресницами.

— К тебе? — удивилась я — раньше он меня не осмеливался приглашать.

— Ага, ко мне. У меня краси-иво, — гордо произнёс